Страница 87 из 92
Госпожа Кун остановилась, вытянулась в струну и посмотрела на Риви затравленно – будто это она, окровавленная, лежала на ступеньках, а не он.
– Хаяни! – гаркнул Риви, напрягая легкие. – Вели своим тварям принести мне книгу пророка! Это моя последняя воля!
«Единственное, на что разумная змея готова пойти – выполнить последнюю волю того, кого она хочет сожрать».
– А что, без книги уже молиться не умеешь? – послышался насмешливый голос где-то в затылке.
– Представь себе, – так же насмешливо ответил Риви. – Помолюсь, и так и быть: жри и живи еще двадцать пять лет. Только меня тоже не забудь сожрать. Кровь у меня обычная, но уж не подавишься.
В голове раздался лающий смех.
– Сам принесу. Все равно никуда не убежишь.
Хаяни упал на четыре лапы и запрыгал по ступенькам, кроша камень.
Риви кое-как поднялся, превозмогая боль, пополз вниз, нашарил топор и, падая, добрался до Акиры – в тот самый момент, когда она начала заваливаться на спину. Риви поймал, вытер кровь с подбородка.
– Не отпускай оружие, – прошептал еле слышно. – Только не отпускай оружие.
Госпожа Кун смотрела на раскуроченную дверь храма с ужасом. Сначала снова показалась белая плоская башка, потом передние лапы, а потом и все длинное тело Хаяни. Риви убрал топор за спину.
Хаяни стек обратно по ступенькам на брюхе и, распахнув пасть, выплюнул мокрую тетрадку.
– Молись уже.
Риви аккуратно положил голову Акиры себе на колени, взял книгу и распахнул на середине. Пятна синих чернил. Квадратные парансанские буквы, сомкнутые в одну плотную, едва различимую линию. Запах старой бумаги.
– Пророк Донсу, – четко проговорил Риви, не разбирая ни строчки. – Прими нас в объятия свои, прости нам прегрешения, вольные и невольные, и даруй жизнь вечную на Земле, и вечный покой, и вечную память. – Он откашлялся и поднял на Хаяни прищуренный глаз. – Но лучше, дорогой пророк Донсу, не сегодня.
Риви посмотрел на змею, посмотрел так, как учил Минхи, – без страха быть съеденным. Так, как однажды получилось в Реджо. Желтые глаза поначалу казались живыми, человеческими, но вдруг взгляд Хаяни потерял ясность.
– Не отпускай топор, Акира, – повторил Риви, бросил книгу и вытащил оружие из-за спины.
Хаяни заметался, повернулся к госпоже Кун, и – не успел Риви опомниться – раскрыл пасть и проглотил ее целиком.
– Змея всегда выбирает невооруженных противников, – прошептал Риви, услышав характерный хруст.
Ветер зашелестел листами книги пророка – в толстой обложке, в маленьком углублении, лежал пузырек с ядом. Самое надежное место, говорила Минхи госпожа Кун – и была права.
Акира кашлянула кровью, резко поднялась, отползла от Риви и метнула в Хаяни топор. Упала навзничь, раскинув руки. Просвистел воздух, и лезвие мягко вошло под чешую. Хаяни захрипел и повалился на ступеньки – из пасти у него все еще торчал кусок непрожеванной черной шали.
– В атаку! – раздалось сверху, с крыши храма.
Змеи одна за другой попадали, сраженные летящими копьями, и Риви увидел Кима.
Улицы заполнили погранцы. Они кинулись на змей и погнали их к воротам.
Риви схватил бутылку, отвинтил крышку зубами и влил Акире две капли в приоткрытый окровавленный рот.
– Все хорошо, все хорошо, – повторял он, как молитву. – Сейчас подействует. Я же видел, оно действует.
Но раны не затягивались. Акира почти не дышала, голова заваливалась вбок, и Риви приходилось приподнимать ее снова и снова. Он влил еще каплю, потом еще. В очередной раз провел руками по животу – и нащупал только разорванный ханбок, кожу и кровь.
– Папа, – прошептала Акира, дотронувшись до лица Риви холодными пальцами. – Спой мне песню, папа.
Риви похлопал ее по щекам, опять приложил ладонь к ране под ребром – должна затянуться! Ну должна!
– Песню, папа.
– Счастье, – тихонько запел Риви, хватая ртом воздух. – За руки держась, далеко идти… Счастье… Счастье…
– Хорошая, – выдохнула Акира. – Песня.
Ее глаза смотрели вверх – на крыши Парансана, хмурое небо и кружащих соколов.