Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 23 из 27

— Пока вы свободны. Ваши данные у нас есть. Если потребует следствие, вас снова вызовут. Перси Родевиль, вы направляетесь под стражу. Срок вашего заключения составит три года. За нападение на добропорядочных граждан Гартдама…

— Добропорядочных? — возмутился Родевиль. — Это же дракон!

— Тихо! — обронил судья. — Кроме того, за доставленные волнения на вас налагается штраф. А о сумме компенсации ущерба Гэрри Шера и Джулис Гарер будет сообщено отдельно.

Родевиль снова начал кричать, и судье пришлось молотить по столу добрых пять минут. И он все равно едва смог вынести весь приговор.

Джулис недоверчиво смотрела на Родевиля, да и на судью. А когда ей сказали, что надо выходить, она повиновалась, все еще не веря такому окончанию дела.

— Так странно, — пробормотала она в спину дракону, который вышел чуть раньше.

— Что именно? — спросил он, оборачиваясь. Без улыбки и без теплоты в голосе, к которой Джулис даже привыкла. И не поняла, когда успела. — То, что дело с участием дракона рассматривается вдруг так подробно? Хотя ничто не предвещало и полицейский наверняка уже выпил за то, как легко смог все повесить на меня?

— Мне полицейский сказал, когда отпускал, что, скорее всего, наложат штраф. И я готовилась к этому, — откликнулась Джулис, зная, как предвзято к драконам относились стражи правопорядка. Хотя раньше она считала, что не зря. Они казались взрывными натурами вроде бы. — А здесь этот молодой человек… Зачем он на нас напал?

— Перси Родевиль неделю назад был уволен из королевской стражи, — как-то лениво начал рассказывать Гэрри. — Если ты помнишь такую. Это примерно тридцать молодых людей, только что окончивших Королевскую военную академию или Королевский университет. Эти стражи клянутся в верности королю, ходят за ним по пятам в парадной форме. И едят казенные харчи.

Джулис знала об этой страже, но ей представлялось, что это просто дополнительная охрана короля. Помимо гвардии.

— Капитан этой стражи — главный человек по части политики. Любит ее всем сердцем, прямо как мой брат, — неожиданно усмехнулся Гэрри, но затем снова посерьезнел. — И вся эта любовь в интересах короля и часто с его согласия. Капитан давал своим людям мелкие поручения, чтобы те делали какие-то, можно сказать, политические ходы. Вся эта королевская стража люди из хороших семей. Просто с наследством у них не все гладко. Вторые сыновья или третьи, либо обедневшие роды. Поэтому, с одной стороны, есть знакомства и кое-какое влияние, а с другой — есть желание добиться лучшего для себя и заработать денег.

Чуть подумав, Гэрри все же предложил Джулис локоть. Но лицо у него оставалось маской. Тем не менее он продолжил:

— Эти бравые ребята кому-то отдавали особые послания, кого-то могли припугнуть. Все на благо короля. Но Родевиля выперли из этого клуба вторых сыновей. А ему хотелось вернуться. В карточном доме он услышал имя леди Хисель и подумал, что может нас немного задержать. И мы бы не успели к леди, не поговорили с ней, и ваш проект бы не приняли. Решил, что потом похвалится этим перед капитаном и его вернут. Но вышло совсем не так, как он хотел.

— Это все он рассказал? — удивилась Джулис.

— В основном его дружки, плюс были выписки из его дела в университете, там тоже были какие-то подтасовки. Но большую часть рассказал его капитан… Маркус с ним как-то договорился. Вообще, он много сделал, чтобы к этому делу отнеслись серьезнее. Нашел коллег, поговорил со стражей...

— Маркус Шер? — глупо переспросила Джулис. Хотя прекрасно знала, как звали брата Гэрри и кто заседал в Совете совсем недавно.

Лицо дракона стало совсем непроницаемым, буквально как у статуи.

— Да, мой брат Маркус Шер, — сказал Гэрри и тут же перевел тему, говорил он все тем же холодным голосом: — Я еду в Совет, могу подвезти.

— Буду благодарна, — ответила Джулис, не зная, стоит ли как-то благодарно улыбаться и вообще проявлять излишнюю радость. Поэтому она тоже, как дракон, шла к его ландо с нейтральным лицом.

Они ехали молча почти до конца, только уже когда в пределах видимости показалось здание Совета, Гэрри спросил:

— Почему для тебя важно, чтобы законопроект приняли?

— Там есть пункт о наследовании. Если его примут, то женщины смогут наследовать дома и даже дела своих отцов или мужей, — с готовностью пояснила она, радуясь, что Гэрри заговорил. Молчание слишком угнетало. Кроме того, ей нравилось говорить с Гэрри. Еще одно открытие к концу их небольшого приключения.

— А сейчас разве не могут? — удивился он.

— Нет. Только в отдельных случаях. Когда есть нотариально заверенные бумаги и согласие короля. По нынешним законам в обычной семье все переходит по мужской линии. И например, когда умрет мой отец, его аптека и наши комнаты над ней перейдут моему дяде. Брату моего отца. Если к тому моменту, у меня не появится, например, сына, которому отец сможет завещать аптеку.

Гэрри нахмурился и спрыгнул на мостовую, затем быстро обошел ландо и помог спуститься Джулис.

Он не задержал ее руку в своей, лишь снова предложил локоть. Ее жизнь без него станет до предела скучной, и заменить Гэрри некой великой целью у нее не получится.

— Гэрри, — начала Джулис, собравшись с силами. В конце концов, они, возможно, с ним видятся последний раз. — Извини меня за вчерашнее. Я не хотела тебя обидеть. Ты правда мне очень помог. И вчера. И на суде. Спасибо.

Пока не передумала, Джулис быстро обняла его за крепкие плечи и тут же развернулась, чтобы уйти.

Она почти не сомневалась, что сегодня они видятся последний раз. Гэрри не оставят в Совете, а где еще она сможет его увидеть, Джулис не представляла. Поэтому и сейчас ни к чему задерживаться, придумывать себе всякое и мечтать о чем-то. Достаточно того, что она его в последний раз обняла. Правда, голосок внутри говорил: этого совсем не достаточно.

Гэрри ушел в основной зал, а Джулис, вооружившись планшетом и карандашом, поднялась наверх. Там она протиснулась вглубь рядов, полностью занятых студентами-юристами, к приставным стульям для секретарей.

Заседание началось почти сразу. Выступил глава Совета с коротким приветствием и программой, а затем вышел мастер Фер. Джулис стиснула карандаш, готовая отмечать, что из придуманной ими речи он оставит, а что забудет или намеренно не произнесет.