Страница 46 из 70
Глава 15
После адреналиновой встряски и новостей о том, что «Кракен» Геры успешно потрошит цифровую жизнь Владимира, мой организм категорически потребовал кофеина. Точнее, он требовал нормального, крепкого эспрессо, способного мертвого поднять из могилы, а не того травяного детокса с привкусом сена, который предлагали в номере.
Я накинула белоснежный махровый халат, любезно предоставленный отелем, плотно завязала пояс и вышла в коридор. Эко-курорт «Тишина» полностью оправдывал свое пафосное название. Вокруг играла тихая музыка, и баснословно дорогое безделье.
Я спустилась в лаунж-зону. Просторное помещение с панорамными окнами и ротанговой мебелью выглядело слишком умиротворяюще для людей, за которыми охотится коррумпированная мафия. Заказав двойной эспрессо у барной стойки, я начала лениво рассматривать редких посетителей. Большинство из них уткнулись в последние модели смартфонов или медитировали над стаканами со свежевыжатым соком.
И тут мой блуждающий взгляд намертво зацепился за знакомый силуэт.
В уединенном уголке, вальяжно развалившись в глубоком кресле, сидел грузный лысеющий мужчина. Он был укутан в такой же белый гостиничный халат, но выглядел в нем совершенно нелепо и неуместно. Мужчина нервно утирал пот со лба махровым полотенцем и жадно пил минералку прямо из стеклянной бутылки, постоянно озираясь по сторонам, словно мелкий воришка на ярмарке.
Это был Андрей Семёнович. Тот самый «проверенный годами» семейный нотариус Элины и Ярика. Крыса, которая всего пару часов назад трусливо слила нас Владимиру за тридцать сребреников.
Выглядел он откровенно жалко. Красное потное лицо, бегающие глазки, трясущиеся руки. Видимо, стресс от гнусного предательства и грязные деньги Борисовича сильно ударили по его слабой сердечно-сосудистой системе, раз он решил спрятаться и подлечить расшатанные нервы в закрытом элитном спа-отеле. Ирония ситуации была просто феноменальной. Судьба явно имела очень специфическое чувство черного юмора.
Я схватила свой кофе, напрочь забыв расплатиться, и почти бегом бросилась обратно в наш номер на втором этаже.
— Миша! — я ворвалась в комнату, едва не расплескав горячий эспрессо на идеальный дубовый паркет.
Лебедев стоял у окна, уже успев переодеться в чистую футболку и темные джинсы. Услышав мой взволнованный голос, он мгновенно подобрался, превращаясь из расслабленного постояльца в готового к прыжку хищника.
— Что стряслось? — он быстро шагнул ко мне. — Люди Владимира нас нашли?
— Хуже, — я с громким стуком поставила чашку на стеклянный стол. — Крыса. Наш дорогой нотариус, Андрей Семёнович. Он здесь. Сидит внизу в лаунж-зоне, пьет водичку и потеет, как свинья перед забоем.
Густые брови Миши медленно поползли вверх.
— Здесь? Прямо в «Тишине»?
— Видимо, жирный гонорар за наше предательство позволил ему купить премиум-пакет детокса, — зло усмехнулась я, скрестив руки на груди. — Что будем делать? Мне сходить в машину за ножами? Я взяла, на всяким случай. Я могу его профессионально разделать на тонкое филе. Пару точных надрезов, он даже пикнуть не успеет. Никто из местной охраны и не заметит.
Миша тихо рассмеялся.
— Оставь свой кухонный инвентарь в покое, Шеф. Кровь безнадежно испортит фэншуй этого замечательного заведения, а Гера непременно выставит нам огромный счет за химчистку элитного паркета. Мы люди культурные, найдем другой подход.
— И что, мы просто позволим ему спокойно парить свои предательские косточки в джакузи?
— О, он будет очень сильно париться, — Миша хищно улыбнулся, направляясь к входной двери. — Но мы обойдемся без лишнего насилия. Применим тонкую психологическую акупунктуру. Куда этот боров направлялся?
— Судя по красному, распаренному лицу и полотенцу на шее, он собирался в термальную зону. Скорее всего, в сауну.
— Идеально. Мне как раз нужно спустить пар. Во всех возможных смыслах этого слова.
Мы быстро спустились на первый этаж комплекса. Я осталась в прохладной комнате отдыха, нервно меряя шагами теплый пол, пока Миша, накинув на бедра большое полотенце, уверенной походкой хозяина жизни направился в VIP-парную, которую пугливый нотариус предусмотрительно забронировал для себя любимого.
Я не могла просто стоять и пассивно ждать результата. Тихонько подошла к тяжелой стеклянной двери сауны и аккуратно заглянула внутрь сквозь небольшую прозрачную щель. Густой белый пар сильно мешал обзору, но силуэты читались вполне четко.
Андрей Семёнович вольготно раскинулся на верхней деревянной полке, закрыв глаза от удовольствия и тяжело, с присвистом дыша.
Стеклянная дверь тихо скрипнула, и Миша бесшумно шагнул внутрь. Он не произнес ни единого слова приветствия. Просто подошел к деревянной кадке с ледяной водой, взял большой медный черпак и щедро плеснул воду прямо на раскаленные камни мощной печи.
Громкое, злое шипение разорвало сонную тишину парной. Густое, обжигающее облако пара с силой ударилось в деревянный потолок и медленно поползло вниз. Нотариус жалобно застонал, недовольно открывая заплывшие глаза, видимо, собираясь хорошенько отругать банщика за наглое самоуправство.
Но вместо услужливого банщика он внезапно увидел Мишу.
Лебедев неспешно сел на скамью прямо напротив него. Он слегка наклонился вперед, упершись крепкими локтями в колени, и уставился на нотариуса немигающим, тяжелым взглядом дикого таежного хищника.
Я своими глазами увидела, как отвисла нижняя челюсть нотариуса. Он судорожно попятился назад, с силой вжимаясь потной спиной в горячую деревянную обшивку стены, его глаза от ужаса едва не вывалились из орбит. Он был похож на глупого карася, которого безжалостно бросили на раскаленную чугунную сковородку.
— М-м-михаил Александрович? — жалко пискнул он, его дрожащий голос смешно дал петуха.
— Жарко тут у вас, Андрей, — спокойно произнес Миша. Его низкий, баритон отлично проникал сквозь толстое стекло. — Почти как в настоящем аду. Знаешь, именно туда обычно попадают те, кто так легко нарушает святую нотариальную тайну.
Нотариус мелко затрясся всем своим грузным телом. И явно не от невыносимой жары, а от первобытного ужаса перед сидящим мужчиной.
— Я, я все могу логично объяснить! — отчаянно залепетал он, судорожно натягивая белое полотенце на свою дряблую, волосатую грудь. — Я правда не хотел! Меня заставили!