Страница 21 из 70
Владимир даже не посмотрел на неё. Он просто выставил руку в сторону, и охранник, выросший рядом, мягко, но настойчиво оттеснил Лену в сторону.
— Помолчи, Леночка, я только вошёл, а ты уже утомила, — бросил он ей небрежно. И снова посмотрел на меня, игнорируя Мишу, игнорируя всех. — Ну что, Вишневская. Побегала и хватит. Пора платить по счетам. Я ведь купил этот санаторий не ради леса. Я купил его ради тебя.
Миша сделал шаг вперёд, закрывая меня собой.
Владимир усмехнулся, глядя на Мишу.
— Хороший костюм, сынок. Но на мне он сидел бы лучше.
Он попытался обойти Мишу, но тот не сдвинулся ни на миллиметр.
— Я сказал стоять, — голос Миши стал на октаву ниже. — Здесь частная территория.
— Миша, — я положила руку ему на спину, чувствуя, как нарастал градус «приветствия». — Миша, всё нормально. Я его знаю.
Миша чуть повернул голову, не сводя глаз с «гостя».
— Знаешь? Это тот самый, с майонезом?
— Тот самый, — кивнула я, выходя из-за его спины. — Владимир Борисович. Какая.. неожиданная встреча. Я думала, вы в Москве. Портите фуа-гра кетчупом.
Владимир Борисович расплылся в широкой, масляной улыбке.
— Мариночка! Вишневская! Звезда моя! — воскликнул он. — Боже, как ты похудела! Тебя здесь что, не кормят? Одни ёлки да шишки? А цвет лица.. ну, свеженький, свеженький. Мороз консервирует, да?
Я скрестила руки на груди, чувствуя, как внутри закипает старая, холодная злость.
— Зачем вы здесь? — спросила я. — Приехали лично проверить, как Лена сносит санаторий? Или решили открыть здесь филиал вашей шашлычной?
— Фи, как грубо, — поморщился он. — Шашлычной.. «Эфир» — это бренд! Был..
Его лицо вдруг стало грустным, как у шарпея. Он вздохнул, достал шёлковый платок и промокнул лоб.
— Без тебя всё рухнуло, Марин. Всё. Шеф-повар новый, француз этот, Жан-Пьер.. Шарлатан! Готовит какую-то пену, а вкуса нет. Критики нас разнесли. Мишлен звезду отозвал. Выручка упала. Я теряю деньги и репутацию, Мариночка!
— Какая жалость, — ядовито заметила я. — Может, стоило просто не лезть в мои техкарты со своим видением прекрасного?
— Да понял я, понял! — махнул он рукой. — Был не прав. Майонез был ошибкой. Признаю и каюсь.
Лена, которая всё это время стояла в стороне, хлопая глазами, наконец обрела дар речи.
— Владимир Борисович.. — пролепетала она. — О чём вы говорите? Какой майонез? Мы же.. мы же здесь ради стройки! Ради элитного клуба! Я уже почти дожала их, осталось только..
— Лена, да помолчи ты! — рявкнул Владимир, и его добродушная маска на секунду слетела, обнажив оскал дельца. — Какой к чёрту клуб? Ты думаешь, мне нужна эта земля? В этой глуши? Пока я сюда ехал три раза подвеску пробил! Кому я здесь буду продавать членские карты? Лосям?
— Глушь эта нужна чтобы деньги прогнать, для этого не обязательно тут всё сносить, — продолжил Владимир Борисович, небрежно отмахнувшись от Лены.
Он снова повернулся ко мне, и его лицо вновь стало радушным.
— Марин, слушай сюда. Я выкупил долги этого богадельни. Все до копейки.
В зале повисла тишина. Миша напрягся.
— Зачем? — спросил Михаил.
— Чтобы вернуть её, — Владимир кивнул на меня. — Это не рейдерский захват, молодой человек. Это.. хэдхантинг. Агрессивный, да. Но эффективный.
Он подошёл ко мне ближе, игнорируя Мишу.
— Предложение такое, Марина Владимировна. Ты возвращаешься в Москву. В «Эфир». Я возвращаю тебе кухню и полный контроль. Никакого майонеза, клянусь здоровьем мамы! Зарплата в два раза больше, той, что я тебе платил. Процент от прибыли. Ты спасаешь мой ресторан.
— А если я откажусь? — тихо спросила я.
Владимир пожал плечами.
— Тогда Лена права. Бульдозеры уже прогревают моторы. Я банкрочу санаторий. Землю продаю под лесопилку. Здание сношу. Твой «завхоз» остаётся без берлоги, а пенсионеры без каши. Долги-то теперь мои. Я кредитор. Могу простить, а могу и взыскать. Всё по закону.
Это был мат. Шах и мат в три хода.