Страница 2 из 27
— Ты почему плачешь? — спросила она, её голос задрожал. Она уже всё поняла по моему лицу. Она привыкла ловить малейшие тени моей боли.
Я вытерла лицо ладонью. Ладонь стала мокрой и холодной.
— Всё в порядке, маленькая. Просто в глаза соринка попала... — сказала я сорванным, словно чужим, голосом.
Дочка подошла, села рядом, прижалась своим острым плечом к моему. Она всегда так делала, когда ей было страшно — искала защиты у меня, у той, кто сама сейчас разваливалась на куски и взяла телефон. Увеличила снимок. Она смотрела на него так долго, что мне стало страшно. В её глазах, таких же карих, как у него, я увидела, как рушится её мир. Последняя крупица веры в то, что папа — герой, который попал в беду.
— Папа? — как бы спросила она, но в голосе её не было и тени сомнения. Словно вот он, смертный приговор моей надежде.
— Да, дочка.
— Не понимаю, — она рассматривала фото и молчала, а потом тихо проговорила, — Мам, но тут его зовут Сергей. У него... другой ребенок.