Страница 17 из 114
Битва за джидаду
когда приходит смерть, у богатого животного нет денег, а у бедного — долгов, но у некоторых есть то, что есть
Когда рассказывают знающие, они говорят, что в обычное утро после всенощного митинга Партии Власти Джидада проснулась и услышала новости: Туви попал в аварию с летальным исходом. В новостях говорилось, что вице-президент ехал домой с митинга, на котором — что печально, но неудивительно — его не пощадили уже дежурные изрыгания доктора Доброй Матери. В новостях говорилось, что машина вице-президента почти проехала мост над великой рекой Дулой, сразу за начальной школой Святой Марии, как лоб в лоб столкнулась с неопознанным предметом, толукути от силы столкновения несколько раз проделав сальто и рухнув в Дулу, заполненную почти до краев после недели проливных дождей. В новостях говорилось, что машина пробыла под водой всю ночь, прежде чем хоть кто-то узнал об аварии. Наконец, в новостях говорилось, что все пассажиры уже наверняка погибли, если не случилось чуда, толукути крайне маловероятного, ведь Джидада не место для чудес, особенно если ты противник Центра Власти.
И в самом деле, когда спасатели подняли машину из Дулы, все пассажиры — бык, коза и кочет — были найдены мертвыми, все еще пристегнутыми ремнями безопасности. Но вице-президента не было и следа. Пока спасатели вели тщательные поиски, действительно знающие рискнули заявить, что это пустая трата времени: коня наверняка спасли талисманы — и он сбежал. Они были недалеки от правды. Когда машина опустилась на дно Дулы, копыта Тувия уже поедали дорогу, толукути унося вице-президента на безопасную ферму его колдуна.
мальчик может плакать, но мужчина обязан скрывать слезы
Он нашел Джолиджо шагающим взад-вперед перед своим домом в ожидании. Согласно своему призванию, колдун надел развевающийся плащ из шкуры гепарда с подбоем из черного бархата. Шею кота охватывала нитка красных и черных бус пополам с зубами львенка, почти скрывая цепочку от «Версаче». Стоило Тувию увидеть Джолиджо, как он словно с ума сошел — да, толукути топал, метался, взвивался на дыбы и брыкался. Скакал лучше кролика, крутился, крутился и крутился, вращая хвостом что пропеллером. Кот, в жизни не видевший истерик такого размаха, уже вскочил на персиковое дерево, а оттуда — на крышу своего дома, где теперь энергично крестился; может, он и колдун, но его бабушка родилась набожной католичкой — отчаянные времена требуют отчаянных мер.
Джолиджо думал, что делать, как тут вице-президент вдруг без предупреждения прирос к месту, словно где-то на пульте нажали паузу. Конь встал смирно, опустив большую голову на грудь. А потом, к полному, полнейшему удивлению Джолиджо, захныкал — этот тихий, но страшный звук снова загнал озадаченного кота на персиковое дерево. Затем он соскользнул по стволу, изящно прокрался в поле зрения коня, но приближаться не посмел. Вместо этого колдун отправился в дом — возиться с уже приготовленными мути
[23]
[Мути — букв. «дерево»; традиционные волшебные средства в Центральной Африке.]
и снаряжением для предстоящего сеанса. Он размешал воду цвета грязи в большой лохани, порылся в разложенных на полу мешочках с корешками, сухими листьями и порошками. Влил белое мути в огонь, тут же подняв такой дым, что всю комнату заволокло смрадное облако, и внутрь наконец ввалился вице-президент и сел на свое обычное место напротив двери.
— Что-то случилось, начальник? — Джолиджо говорил так, словно дотрагивался до спящей кобры.
— Эта зудохвостка никак не угомонится! Я думал, она не зайдет дальше изрыганий, но вот, пожалуйста, убить меня пыталась! Эта зудохвостка взбесилась! — Конь дрожал от возмущения.
— Но ты ведь выжил, начальник. Опять, — сказал Джолиджо.
— Я уже не хочу выживать, я устал! Я просто хочу дожить свою жизнь мирно, как и все! Оппозиция — и та ведет себя лучше этой зудохвостки!
Джолиджо, уже было испугавшийся настоящего кризиса — упаси господи, того, к чему он не готов или в чем не сведущ, — спокойно достал трубку и глубоко и с облегчением затянулся.
— Наши отцы и их отцы, как их отцы до них, верили в мудрость: слезы истинного самца текут внутри — как кровь. Настоящий самец может рыдать сколько угодно, но глаза и лицо остаются сухими, чтобы не нарушить их веры.
Кот откинул голову и выпустил плотную ленту дыма. На потолке и стенах висели выбеленные мышиные черепа. Кот, прищурившись, следил, как дым завивается к костям.
— Но что, если однажды эта безумная ослица добьется своего? И что, если она как-нибудь окажется в Центре Власти, раз теперь командует самим солнцем?! — воскликнул Туви.
— Настоящий мужчина не жалуется прилюдно, начальник, в какой бы ни был беде, какое бы чудовище ему ни досаждало, и уж тем более самец в вашем положении. Но, как я уже говорил, все это вполне ожидаемо, учитывая ставки и обстоятельства: даже палки и камни знают, что власть — это танец с дьяволом. А судя по тому, что мне говорят сны и зеркала, танец даже еще не стал жарким, начальник, более того, это только комариный укус в сравнении с тем, что будет дальше, — сказал кот, встал и поправил свой плащ.
спасен кровью иисуса мути
Весь остаток утра вице-президент проходил обряды очищения и укрепления для того, кто уже обманул смерть, но должен повторить это еще не раз. Он погружался в очищающие ванны со священными цветами и мути из толченых костей неуловимых и грозных зверей. Он жевал их сухую печень и пил их мочу. Курил сушеное дерьмо русалок. Пил соки из вареной коры и листьев крайне редкого древа жизни. Измазывался волшебными зельями. Джолиджо вплетал талисманы в его гриву и хвост. Для его защиты приносилась жертва за жертвой.
Лишь к полудню колдун наконец удовлетворился: да, процесс не только снял мрачную тень недавнего покушения на вице-президента, но и приготовил его к любому оружию плоти, духа — или какого там белого дьявола ему готовила смерть, чтобы довершить то, с чем не справилась авария. Благодаря основательности этой работы Тувий не только восстановил уверенность, но и устыдился такой несоразмерной, как он теперь понимал, реакции, увидев, что ему в принципе нечего бояться просто потому, что на его стороне лучший колдун во всей Джидаде.
— Какой сегодня день, товарищ Джолиджо? — спросил вице-президент. Его тело словно переродилось свежим и неуязвимым — как и всегда после их сеансов.
— Сегодня день после понедельника. Который вы бы не увидели, если бы и вправду умерли, как должны были.