Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 77 из 92

Глава 12

Сложившийся пазл

— Что вы думаете насчёт идеи продолжить совместные трапезы и поужинать вместе? — спросил Вилохэд, выезжая на проспект Павших воинов, где несмотря на поздний час было оживлённое движение. Крики извозчиков мешались с басовитыми гудками магомобилей, водители коих почитали себя элитой дорог и требовали уступать им место.

— Ничего не думаю, — проговорила Рика со странным раздражением, провожая глазами женщину с маленьким пуделем, неуловимо напомнившую ей новую-старую знакомую, — я устала за сегодняшний день и все мои мысли о том, чтобы поскорее вернуться домой, принять ванну и лечь спать.

Вил оторвал взгляд от дороги и посмотрел на насупленную спутницу.

— Вы сегодня явно не в духе. Сначала обрушились с критикой на бедную Лору Хашибу, затем глядели волком на Томми, теперь вот дуетесь.

— Я не дуюсь, — возмутилась чародейка. — Полагаете, я должна была восхищаться молодой дурочкой, крутящей романы с офицерами и взрослой женщиной, которая вешалась на вас в буквальном смысле этого слова, называла дурацким интимным прозвищем и всячески стремилась показать, что она для вас не абы-кто.

Коррехидор присвистнул.

— Никак, вы ревнуете?

— К кому? — резко переспросила Рика, которую вопрос о ревности буквально вывел из себя, — к полковнику Хашибе или поручику Виларду?

— Боюсь, вы ревнуете меня к моему университетскому прошлому.

— Ваши романы — ваше дело, — чародейка почувствовала, как краска румянца обожгла лицо, — добро бы Томоэ посчитала меня вашей сотрудницей, так нет, ей с самого начала приспичило заговорить о газетах и помолвке.

— Значит, всё-таки ревность, — Вил улыбнулся и припарковал магомобиль под старым деревом гинкго в ближайшем переулке.

— Рика, — проговорил он тихим, спокойным голосом, — я сейчас обращаюсь к вам не как ваш начальник, и не как четвёртый сын Дубового клана, а просто как мужчина, видящий расстроенную из-за пустяка даму, душевное состояние коей ему совсем не безразлично. Хотя бы потому, что у нас впереди главная часть расследования убийства Никки Дайямы, и мне просто необходимы ваш острый ум, внимательный взгляд и ваше доброе отношение.

Он привлёк слегка сопротивляющуюся девушку к себе и обнял.

— Томми, конечно, перегнула палку, — продолжал он, — но она всегда была такой. На третьем и четвёртом курсах мы с ней пережили прекрасный роман. Страсти кипели с обеих сторон, при этом мы оба прекрасно отдавали себе отчёт, что наши отношения временны и не могут иметь обязательств и продолжения. Просто наслаждались юностью, любовью и свободой мыслей, чувств и действий. Потом всё закончилось. На пятом курсе мы уже были добрыми друзьями, которые иногда, редко и отрывочно становились вновь любовниками.

На последнем слове чародейка невольно дёрнулась, пытаясь высвободиться из объятий, но Вил мягко сомкнул руки и не позволил ей сделать этого.

— Видимо, у вас в Академии магии было строже, поэтому вы застряли в представлениях подростка. Но это даже мило. А теперь скажите, что вы не сердитесь на меня более, иначе я не размокну рук и мы будем так сидеть и дальше.

Рика обругала себя в душе за ребячество, успокоив тем, что к ревности её чувства не имели ни малейшего отношения, просто строгое воспитание и статус будущей жрицы бога Смерти Эрару накладывают определённый отпечаток. Вслух же она сказала:

— Я и не думала сердиться на вас. До вашей прошлой и вашей настоящей личной жизни мне нет никакого дела. Наш статус — формален. Он предоставляет множество удобств и свобод, но не накладывает на вас никаких обязательств и ограничений.

— И более ничего?

В свете уличных фонарей лицо Вила казалось ещё более скульптурным и красивым.

— Я же сказала, что не обижаюсь и не сержусь, — ушла от ответа чародейка, — вы обещали отпустить меня.

Руки разомкнулись, коррехидор тряхнул головой и усмехнулся. Рика так и не поняла, чему.

— Раз вас не вдохновляет идея принятия пищи в моём обществе, давайте хотя бы подведём итог нашей беседы с Томми и наметим план за завтрашний день. Цуки Монива был замешан в весьма грязной истории с насилием, из которой сумел выйти без потерь благодаря усилиям и влиянию Букового клана, а также отступного, что заплатили семье Райли. Так?

— Да, — подтвердила Рика, испытывая облегчение оттого, что разговор перешёл на другую тему, — не стоит забывать то, что именно он делал магографические снимки. Эти снимки могли работать в качестве своеобразной гарантии и рычагов давления на пострадавших девушек: мол, станешь болтать лишнего, пошлём их твоим родителям или покажем в университете, тогда твоей репутации конец. Девицы толком ничего не помнили, пугались и молчали.

— Томми говорила, что Монива клялся и божился, будто бы уничтожил плёнку со снимками последнего случая, — подхватил Вил, — но почти наверняка он соврал, отпечатал магографии и хранил их, а мог и хвастаться перед сослуживцами, не посвящая их в подробности происходившего.

— Тогда-то наш подозреваемый и утащил один из них, — увлечённо продолжила Рика. — У меня сложилось впечатление, что Майро Окири был не чужд сбора компрометирующей информации на своих ближних и дальних с цельювоздействия. Знаете, он в моих глазах всё более походит на эдакого бытового манипулятора, всеми способами заставляющего окружающих плясать под его дудку. Или же он готовился к убийству, — задумчиво закончила девушка.

— Соглашаюсь. Здесь чувствуется подготовка, подбор кандидатур секундантов, гарантии их молчания, то есть мы приходим к возможности совершения преступления. Это хорошо, даже отлично. Но у нас всё ещё нет мотива.

— «Букет сорняков», — многозначительно проговорила Рика, — помните, ваш отец сказал, что нам неплохо было бы покопаться в прошлом Окири и Дайямы.

— Тогда завтра с утра поедем в их имения. Я позвоню Тураде, чтобы он, как только придёт в коррехидорию, сразу же озаботился адресами имений убитого и убийцы. Поедем, поглядим на месте, что и как.

Начать решено было с поездки в имение Окири. Оно называлось Спелые юзу и добраться до него на магомобиле можно было приблизительно за час-полтора.

— На карете лет сто назад ехали бы почти полдня, — заметил коррехидор, выруливая на Тракт последнего сёгуна, — прогресс не стоит на месте.