Страница 73 из 92
— Естественно. Альтруизм — одна из неотъемлемых черт моего характера, — проговорила Лора и на её лице снова появилось то отстранённое выражение, которое они видели в парке. — Забота о ближних и дальних приветствуется богами и жрецами. Мы таким образом можем отблагодарить судьбу за те блага, кои она — судьба, щедро дарит нам.
— Давайте отставим в сторону высокопарные рассуждения о богах, земных и небесных благах, — скульптурные губы коррехидора тронула улыбка, обычно не обещавшая собеседнику ничего хорошего. — Ваш любовник угодил в пренеприятнейшую историю. Он дал нам ложные показания.
— Любовник⁉ Да, как вы посмели, граф! Я вам — не подзаборная потаскуха, которой в лицо можно бросать подобные оскорбления. Я — порядочная, древесно-рождённая женщина, жена уважаемого человека, хорошая мать и верная подруга.
— Лора, — вздохнув, обратился к ней Вил, — ваша связь с поручиком Вилардом не является для нас секретом. Особенно, после того, как вы сами проговорились, что были в лазарете. Вас видел доктор, а некоторые офицеры опознали магомобиль и шофёра.
Коррехидор блефовал. Он не знал, приезжала женщина в Императорские дачи на магомобиле мужа или же съёмной карете, но попал в точку.
— Это низко, — проговорила Лора и совершенно девчачьим движением утёрла выступившие на глазах слёзы обиды, — низко собирать сплетни, а затем вот так вываливать их прямо в лицо! Неужели нельзя было подобрать какие-то более дипломатичные слова. Именовать грубым словом «любовник» объект нежной страсти — просто ужасно.
— Дензи Виларду грозит разжалование и Высокий суд Палаты Корней и Листьев, который может закончиться для вашего объекта нежной страсти эшафотом. В лучшем случае, пожизненной каторгой на северных рудниках.
Вил серьёзно поглядел в озлоблено-обиженное личико жены полковника.
— Что лучше, разводить политесы и выражаться обиняками или же прямо пытаться спасти жизнь запутавшегося молодого человека, которого негодяй-сослуживец обманом втянул в преступление?
Лора сжала виски руками, словно у неё внезапно и сильно разболелась голова, потом опустила глаза и проговорила:
— Я не виновата, что влюбилась в Дензи. Он — весёлый, добрый и не скрывает своих чувств ко мне. Что мне было делать? Гнать его от себя вместе с кусочком своего сердца, которое всё, без остатка, и так принадлежит ему.
Рика готова была сыронизировать, что выходить замуж надо было за того, к кому это самое сердце по крайней мере лежит, а не гнаться за деньгами и положением. Но Вил движением бровей остановил готовую вырваться наружу тираду.
— Нам с мистрис Таками нет дела до ваших отношений ни с полковником Хашибой, ни с Дензи Вилардом. Это ваше сугубо личное дело. И я уж точно не имею намерения рассказывать о Виладре вашему супругу.
— Да? — подняла мокрые глаза Лора.
— Уж поверьте. Я хочу спасти поручика от смерти, на которую он, как мне кажется, подписался, не понимая, что делает. Либо, — Вил сделал паузу, чтобы придать больше веса следующей фразе, — его принудили так поступить. Полагаю, ваша связь и стала тем рычагом, которым Майро Окири давит на вашего возлюбленного.
Лора какое-то время осознавала сказанное, потом заговорила:
— Да, я была в лазарете. Позвонил друг Дензи и сказал, что тот свалился с какой-то дурацкой лошади и переломал себе кости. Я помчалась в Императорские дачи.
— А если бы вас встретил муж? — не удержалась чародейка.
— Сказала бы, что сильно соскучилась и приехала повидать его, — милая гримаска продемонстрировала выражение лица, которое должно было сопровождать эту ложь, — Дензи тогда показался мне немного странным и каким-то озабоченным, что ли. Я списала его нервозность на боль в переломанных рёбрах и в ноге, посему попыталась утешить.
Чародейке лишь оставалось догадываться, каким способом могла утешить Лора загипсованного любовника.
— Он говорил что-нибудь об Окири? — вернул разговор в нужное русло коррехидор.
— Нет, — качнула головой их собеседница, — но он просил не писать более записок, в которых говорилось бы о прелестях нашей минувшей встречи.
— Почему? Как он объяснил свой каприз?
— Потому что предпоследнее послание он потерял, — пожала плечами женщина. — Удивительно наплевательское отношение к чувствам других людей, а любимой дамы — в особенности! Я вкладываю душу в слова любвиописываю свои эмоции и мельчайшие оттенки страсти, а он, видите ли, теряет драгоценный кусочек бумаги, насквозь пропитанный моими духами и слезами, исписанный, практически кровью из сердца!
— В вашем послании было что-то такое, чего лучше не показывать господину полковнику? — спросила Рика, которую уже начинало тошнить от всей этой любовно-горячечной белиберды, вроде крови сердца и пропитавших записку слёз.
Лора широко раскрыла глаза:
— Конечно, было. Генри удар хватил бы, коли моё послание попалось бы ему на глаза. Это я не говорю о том, что он сделал бы с Дензи!
— Мы полагаем, что вашего… — замялся Вил, — сердечного друга шантажируют потерянным или украденным вашим письмом. Его порыв защитить вашу репутацию благороден, но светский скандал неизмеримо лучше отрубания головы, на которое он непременно напрыгается, если не возьмётся за ум и не начнёт сотрудничать с Королевской службой дневной безопасности и ночного покоя. Мы расследуем преднамеренное убийство. Немедленно звоните в лазарет Дензи и любыми словами объясняйте ситуацию. Через час мы будем в Императорских дачах. Это последний шанс для Дензи Виларда избежать суда Палаты Корней и Листьев, — закончил он сурово.
Лора Хашиба кивала головой как примерная ученица, усвоившая объяснение учителя и заверила, что исполнит всё в точности.
— Если вы выполните свою часть нашего уговора, — проговорил Вил, вставая из-за стола, — я обещаю вам сделать всё возможное, чтобы в ходе следствия не всплыло ваше злосчастное письмо.
— Спасибо, — шмыгнула носом женщина.
* * *
— Не кажется ли вам, что вы слишком уж мягко обошлись с неверной супругой, нахально наставляющей рога полковнику Хашибе? — спросила чародейка уже по дороге в Императорские дачи?
— А вы не слишком ли строги к бедной, глупенькой девочке, которую семья заставила выйти за человека, годящегося в отцы? Обычно дамы вашей профессии не столь щепетильны в вопросах брака.