Страница 23 из 92
— Вы натолкнули меня на отличную мысль, — улыбнулся Вил, — я знаю, что включу в предложения по наведению порядка в дуэльной сфере. Нужно ограничить продажу спиртного в «Эполете» и подобных ему заведениях для военных. Пьяный мужчина с горячей кровью, оружием в руках и идиотскими понятиями о чести, «которые так популярны в последнее время», — передразнил коррехидор их последнего свидетеля, — взрывоопасное сочетание. Вот пусть наш венценосный кузен и прикажет своим генералам навести порядок хотя бы в столичных полках.
Чародейка задумалась и полезла в сумку за блокнотом. Интонация, с которой Вилохэд произнёс фразу об идиотских понятиях о чести, натолкнула её на кое-какие мысли. Профессиональная, тренированная память услужливо подсказывала очень похожие сентенции, которые раз за разом повторяли секунданты, но Рика решила всё же свериться с записями.
Да, так и есть. Каждый свидетель, словно затверженный урок, повторял фразы о молодечестве и сложном понятии чести офицера, которое включает в себя такое множество различных аспектов, что люди не всегда понимают, когда переступают невидимую грань между дружескими шутками и оскорблениями этой самой чести.
— Надо же, какими живучими бывают разные идиотские представления, — проговорила она, кладя блокнот на стол, — честь для них, видите ли, важнее жизни и благополучия своих семей! Кому стало лучше от того, что один офицер дал пощёчину другому, а после этого оба схватились за пистолеты? Молодой красавице, оставшейся вдовой, или семье Дайямы, потерявшей любимого сына? Может быть, Окири сделался счастливее, по дурости пристрелив друга детства. Но и для него сей инцидент не пройдёт просто так, верно же?
— Если бы дуэль состоялась по всем правилам, — подумав, ответил Вил, — то наш литератор отделался бы служебным взысканием просто потому, что начальство хоть и не запрещает дуэли, но смотрит на них весьма неодобрительно. Но после того, как двое секундантов сознались, что не были на месте поединка, — коррехидор криво улыбнулся, — ситуация в корне поменялась. Нарушение правил у установлений дуэльного кодекса, конечно, не попадает под уголовное преследование, но разжалование, гауптвахта и назначение куда-нибудь в дальний гарнизон для Окири и его сообщников почти наверняка последуют. Жене Окири вряд ли придётся по сердцу внезапный переезд из Кленфилда в заштатный городишко на Южном архипелаге или северных островах, где, как говорят, снега зимой выпадает по самую крышу.
Коррехидор задумался. Ему тоже вдруг вспомнились фразы о молодечестве и чести. Рика приписала их своеобразным навязчивым идеям, занимающим умы армейской молодёжи, но Вилу они напомнили и кое-что иное. Он взял блокнот и пробежал глазами рикины записи.
— Вы верно подметили одну особенность, — проговорил он, дочитав последнюю страничку, — что все наши секунданты-свидетели (а я добавлю к ним ещё и подпоручика Окири) ссылаются на одну и ту же мысль. Мысль, в которой они дружно сетуют на привычки своего поколения и своей среды, вы отнесли к категории живучих и привязчивых идей, но я, думаю, тут всё несколько иначе.
Чародейка с интересом взглянула на собеседника, а тот продолжал.
— Вы же помните, что по образованию я — филолог, — девушка согласно кивнула.
Она знала, что младший Окку не пошёл по пути отца и старших братьев, категорически отказавшись от военной карьеры, а поступил в Кленфилдский университет.
— Проанализировав показания, что вы столь аккуратно и тщательно записали, я могу утверждать, что мы имеем дело со сговором, — Вил поглядел в зелёные глаза собеседницы и увидел в них тень сомнений.
— То есть, они все договорились заранее, что скажут нам? — уточнила чародейка.
— Не просто договорились по типу: «О том, что кто-то валялся в бессознательно-пьяном состоянии мы не упоминаем». Некто придумал версию с последовательностью событий и обоснованием поступков, после чего изложил её всем остальным. Не стану исключать, что он ещё и проверил, как эти остальные усвоили материал. Наиболее вероятным кандидатом на этого кого-то является, несомненно, сам Окири. Он — писатель, причём писатель детективов, а это значит, что умеет и любит придумывать всякие криминальные ситуации, запутывать читателя, выстраивать интригу. Да и пафосное рассуждение о молодечестве и офицерской чести, которую они готовы защищать любой ценой, скорее в духе писателя или журналиста, нежели, к примеру, высокомерного Манивы.
— Я бы не спешила по одному высказыванию выстраивать целую версию интриги, — возразила Рика, — бывает, что меткая фраза или целое высказывание находит отклик в сердцах людей, они его запоминают и при случае вплетают в разговор, чтобы продемонстрировать собственную осведомлённость или принадлежность к определённому, подчас, узкому кругу. Некоторые хотят просто блеснуть эрудицией и возвыситься над собеседником за счёт этого. У нас в Академии была одна студентка из семейства богатых фабрикантов, но гораздо среднего ума и со способностями, что еле-еле позволили ей перешагнуть порог вступительных испытаний. Знаете, что она придумала, чтобы её считали умнее?
Коррехидор отрицательно качнул головой.
— Ха́нна, — так звали любимую дочку богатенького производителя женских туфель, проявляла похвальное усердие, просиживая много времени в библиотеке. Но, если вы подумали, будто бы она там занималась учёбой, то ошибаетесь. — Чародейка широко улыбнулась. — своим ровным, прекрасно поставленным почерком Ханночка выписывала из энциклопедического словаря разные факты, зазубривала их, а потом к месту и без места вставляла в разговор, дабы прослыть умной. Возможно, кто-то из наших знакомых офицеров подцепил фразочку о молодечестве в бойкой журнальной статье, а потом ввернул в разговоре, а остальные подхватили. Или же подобным образом высказался кто-то из начальства на всеобщем собрании? Кто знает.
— Я буду вынужден разрушить ваши стройные рассуждения, удачно подкреплённые примером из собственной жизни, — возразил Вил. — Давайте теперь проанализируем рассказы наших свидетелей.
— Они совпадают, — пожала плечами чародейка, — с этим никаких проблем нет. Противоречий тоже не наблюдается. Если, конечно, не принимать в расчёт фантазии Виларда, заскучавшего в лазарете. Но если отбросить зловещую луну, уханье совы, попадание в грудь пули, размером с кулак, то во всём остальном его показания соответствуют прочим.