Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 74 из 92

— Вы путаете профессию чародейки с профессией гейши, — отрезала Рика, — вот уж не ожидала от вас услышать обывательское представление о том, будто бы все мы без исключения отличаемся свободой нравов. К вашему сведению, граф, чародейки, как и все остальные женщины, бывают разными. Шлюх хватает и в высшем свете, и на крестьянских рисовых полях. Как и порядочных женщин тоже.

— Ладно, ладно, — смутился четвёртый сын Дубового клана, — я имел в виду совсем не то, что вы сказали, а просто самую обыкновенную женскую солидарность.

— Меня воспитывали таким образом, что в моём сердце нет места солидарности и сочувствия к неверной жене. Любишь другого — уходи от мужа, живи с тем, кто по сердцу.

— Не всегда это возможно, — вздохнул Вил, — бабушкина подруга так и поступила: оставила мужа, двоих дочерей и, потребовав развода, открыто ушла жить к другому мужчине.

— Вот видите, значит, так можно сделать!

— Сделать-то, конечно, можно, — грустно согласился коррехидор, — только последствия этого шага оказались фатальными. Леди И́рэн (так звали подругу) перестали принимать в обществе, с ней разорвали все связи родственники и друзья, а её отец вместе с опозоренным супругом добились отлучения от клана. Женщина потеряла всё, включая собственных детей, к которым Суд кланов запретил ей приближаться на расстояние пистолетного выстрела. Леди Ирэн закончила жизнь практически в нищете, потому как и её новый избранник потерял ровно то же, что и она. Исключая детей, он не был женат. Они уехали на север, где сумели купить маленькое имение и до конца своих дней выращивали овощи. Такую цену приходится платить за легализацию запретной любви в наше время.

Дензи Вилард как раз заканчивал поздний обед (или очень ранний ужин). У него на кровати стоял маленький, переносной столик с тарелками. Неизменная больничная рисовая каша на молоке (в Артании она почиталась лучшим средством поднять на ноги любого больного), стакан простокваши и нарезанное на дольки яблоко. Похоже, доктор сжалился над бедолагой и поделился с ним припасённой едой, потому что каша оставалась нетронутой, а сам больной за обе щёки уплетал разрезанный пополам небольшой батончик хлеба, из которого выглядывали листы зелёного салата и кружки колбасы. Толщина и вид которых как-то наводили на мысль, что нарезались они щедрой, мужской рукой.

— Добрый день и приятного аппетита, — проговорил коррехидор, — вы ешьте, ешьте. У нас время терпит.

Дензи Вилард поздоровался кивком-поклоном (рот у него был занят), прожевал откусанное и пристроил остатки импровизированного бутерброда на свободном месте столика.

— Лора звонила мне, — начал он безо всяких предисловий, — так что я в курсе дела. И да, Майро Окири каким-то образом обзавёлся запиской Лоры, да ещё и одной из тех, которые лучше не показывать вообще никому, а в особенности супругу.

Он вздохнул, провёл рукой по волосам почему-то от затылка ко лбу, приведя тем самым свои вихры в ещё больший беспорядок, потом продолжал:

— С полковником Хашибой у меня и так отношения аховые. За сломанную ногу он отматерил меня, мама не горюй! А месяца четыре назад ему кто-то шепнул про нас с Лорой, и, знаете, что он мне тогда сказал?

Вил промолчал, понимая что вопрос риторический, а Рика презрительно хмыкнула, давая понять, что даже не собирается утруждаться угадыванием.

— Он сказал, чтобы я держал свой… ну, вы понимаете, — он виновато поглядел на чародейку, — не при дамах такое повторять, подальше от его жены. Коли заметит или узнает что, обещал крепко побить и устроить перевод в самый дальний гарнизон на севере. «Полярная звезда» называется. Не гарнизон, а так — одно название. Остров, где полгода — день, полгода — ночь, маяк посреди голых скал и камней, человек двадцать военных и птичий базар. Всё. Раз в месяц завозят почту и продукты. Ссылка, можно сказать,тюрьма для проштрафившихся офицеров и солдат. Хашиба заверил, что я до самой пенсии там прослужу.

— И что потребовал у вас поручик Окири за молчание? — спросил Вил, вооружаясь карандашом и блокнотом.

— Вроде ерунду, — пожал плечами и поморщился от боли Вилард, — сказать, что был секундантом на их дуэли с Ники Дайямой. Я этого Дайяму и не знал-то почти. Видел, конечно, в «Золотом эполете», но, честное слово, даже парой слов не перекидывался ни разу. Не помню даже, кланялись мы с ним друг другу или нет. Я согласился, а он пообещал, что по окончанию разбирательства записочку Лорину возвратит мне в целости и сохранности.

— Вы видели у него записку? — уточнила Рика.

— Нет, не видел, и надобности в том не было. Рябчик в свойственной ему издевательской манере привёл пару-тройку цитат, и мне стало отличнейшим образом ясно, что в его руках послание моей возлюбленной. Видели бы вы, какую рожу он при этом скроил! А потом ещё принялся рассуждать, насколько обрадуют полковника Хашиду эпистолярные таланты его дорогой супруги. И добавил, что Лоре романы эротического содержания писать в пору, мол, на этом поприще она снискала бы свою долю славы.

— С этим всё понятно, — кивнул Вил, — теперь расскажите, как всё было той ночью на самом деле.

— А никак не было. Я спокойно спал, когда ко мне ввалился потный Майро Окири, поднял меня часиков в пять утра и попросил выручить, подтвердив, что был секундантом с его стороны на дуэли. Сказал, мол, идиотская ситуация сложилась, один из парней с собой пару бутылочек крепкого прихватил. Пока они за пистолетами ездили, остальных секундантов собирали, тот успел свой запасец выжрать, и к моменту установления барьеров на Комендантской дамбе магомобиля не вышел, а вывалился. Вырубился на месте. Его поначалу пытались в чувства привести, но Никки Дайяма вроде сказал, пускай у них будет лежачий секундант. Мол, с формальной точки зрения, этот прохвост присутствует на дуэли, а, значит, всё в порядке. Они стрелялись, Никки промазал, а Майро. А Рябчик попал. Пока всех по домам развозили, к жене, то есть к вдове, убитого ездили, вроде всё нормально было. Но после при здравом размышлении Рябчик забеспокоился: дуэль с мертвецки пьяным секундантом легко сойдёт за нарушение правил, а это — взыскания, губа, разжалование и перевод из «Созвездия самоцветов». Ему такое надо? Правильно, ему такого не надо. Вот он и попросил меня подтвердить, будто вместо алкаша-юнкера был я. Что я, собственно и сделал.

— А зачем тогда Окири понадобилось вас шантажировать? — прищурилась Рика.