Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 31 из 52

— Практика будет по выживанию в магически нестабильных зонах, — продолжил Итан. — Каждая пара получит своего куратора — старшекурсника или ассистента. Они будут вести вас, защищать, оценивать.

Он сделал паузу, и его взгляд скользнул по мне. Быстро. Мимолетно. Но я успела заметить что-то в его глазах. Что-то… знакомое.

— Лия, — сказал он, и все головы повернулись ко мне. — Ты же уже знаешь, кто будет твоим куратором.

Я замерла.

— Что?

Итан усмехнулся. Но в этой усмешке не было насмешки. Было что-то другое. Усталость? Разочарование?

— Не стоило мне присылать тебе ту записку, — тихо сказал он. — Я всего лишь хотел тебе помочь разобраться с меню.

Мое сердце пропустило удар.

— Ты… ты был тем самым? Тем, кто…

— Да, — кивнул он. — Я подложил записку. Потому что видел, как ты растерялась. Потому что ФРАшники должны держаться вместе. Но теперь… — он пожал плечами, — … теперь у тебя есть кто-то получше, кто тебя подбодрит. Так что не переживай, записок больше не будет.

Я сидела, не в силах говорить. Итан — тайный доброжелатель. Тот, кто протянул мне руку помощи в первый день. И теперь… он отступал. Потому что я принадлежала другому.

— Иди, — тихо сказал Итан. — Сбор начинается.

Я встала. Ноги были ватными. Рина проводила меня взглядом, полным сочувствия, но ничего не сказала.

Я вышла из зала ФРА.

Главный холл гудел, как растревоженный улей. Первокурсники со всех факультетов толпились у мраморной лестницы, где на возвышении стоял ректор — высокий мужчина с пронзительными глазами, которые, казалось, видели всё насквозь. Рядом с ним — деканы факультетов. Инквизиторы. Ассистенты.

Я встала в конце толпы, стараясь быть незаметной. Но это было невозможно. Как только я появилась, шепот возобновился. Громче. Злее.

«…смотри, она пришла…»

«…как она вообще смеет показываться здесь…»

«…после того, что она сделала с де’Варго…»

«…бедняга, попался в ее сети…»

«…она даже не маг, а он — наследник Дома…»

«…скандал века…»

«…ее нужно исключить…»

«…или сжечь на костре…»

«…ведьма…»

«…паразитка…»

«…пустышка…»

Я сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Я чувствовала, как внутри что-то ломается. Трещина в броне, которую я так старательно выстраивала.

Ректор поднял руку, и зал стих.

— Дорогие студенты, — его голос звучал мягко, но в нем слышалась сталь. — Сегодня мы объявим ваших кураторов на первую практику. Практика будет проходить в Запретных Пустошах.

По залу пробежал испуганный шепот. Пустоши. Самое опасное место в этом мире.

— Ваши кураторы — сильнейшие маги Академии, — продолжил ректор. — Они будут защищать вас, учить, оценивать. Слушайте их. Подчиняйтесь им. Иначе… — он сделал паузу, — … иначе Пустоши не простят ошибок.

Он начал зачитывать имена. Одно за другим. Студенты выходили вперед, встречали своих кураторов. Кто-то улыбался. Кто-то бледнел.

— Ветрова Лия, — раздался голос ректора.

Я вздрогнула. Все головы повернулись ко мне. Шепот стих, уступив место напряженной тишине.

— Твой куратор — ассистент ректора по темной магии, Кайден де’Варго.

Мир замер.

Я стояла, не дыша. Все смотрели на меня. С завистью. С ненавистью. С жалостью. С презрением.

И я не выдержала.

Я развернулась и побежала. Прочь из холла. Прочь от взглядов. Прочь от шепота. Прочь от всего.

Я бежала по коридорам, не разбирая дороги. Слезы текли по щекам. Дыхание рвалось. Сердце колотилось где-то в горле.

Я выбежала в сад. Нашла первую попавшуюся беседку — старую, увитую плющом, скрытую в глубине парка — и влетела внутрь.

Свалилась на скамейку, обхватила колени руками и наконец-то позволила себе заплакать. Тихо. Беззвучно. Как ребенок, которого бросили.

Я плакала от жалости к себе. От обиды. От злости. От боли.

Я не просила быть истинной. Не просила быть его. Не просила, чтобы весь мир смотрел на меня как на чудовище.

Я просто хотела учиться. Хотела найти друзей. Хотела понять, кто я в этом мире.

А вместо этого… вместо этого я стала изгоем. Монстром. Ведьмой, которая опоила наследника Дома.

Я уткнулась лицом в колени и плакала, плакала, плакала…

Пока не услышала шаги.

Тяжелые. Быстрые. Знакомые.

Я подняла голову, размазывая слезы по щекам.

На входе в беседку стоял Кайден.

Он был взъерошен. Дыхание сбито. Серебряные глаза горели таким огнем, что мне стало страшно. А того, что скрывалось за этим огнем.

— Лия, — его голос был низким, хриплым. — Что ты здесь делаешь?

Я отвернулась, вытирая лицо рукавом.

— Ушла.

— Почему? — он шагнул внутрь беседки. — Ты не должна уходить одна. Ты знаешь, что здесь опасно.

— Мне все равно, — пробормотала я. — Пусть заберут. Пусть сожгут. Пусть сделают что хотят. Мне плевать.

Он замер. Потом медленно подошел ко мне. Сел рядом на скамейку. Так близко, что я чувствовала тепло его тела.

— Посмотри на меня, — тихо сказал он.

Я не поднимала глаз.

— Лия. Посмотри. На. Меня.

Я подняла голову. И утонула в его серебряных глазах. В них не было гнева. Не было насмешки. Было что-то другое. Боль. Вина. И… нежность. Страшная, разрушительная нежность.

— Почему ты ушла? — спросил он.

Я сглотнула комок в горле.

— Потому что… потому что все смотрят на меня. Как на чудовище. Как на… как на паразитку, которая опоила тебя. Как на грязь, которую нужно вымести. Я… я не думала, что все будут смотреть с такой антипатией. С такой агрессией. Я думала… я думала, со временем привыкнут. Простят. Но они… они ненавидят меня, Кайден. Все. Каждый.

Он молчал. Смотрел на меня. Долго. Слишком долго.

Потом — медленно, так медленно, что я думала, он не сделает этого — он протянул руку. Его пальцы коснулись моей щеки. Нежно. Бесконечно нежно. Большой палец провел по моей скуле, стирая слезу.

— Пусть ненавидят, — тихо сказал он. — Пусть смотрят. Пусть шепчут. Мне плевать на них. На всех. На весь этот мир.

Он наклонился ближе. Его лицо оказалось в миллиметре от моего. Я чувствовала его дыхание на своих губах. Горячее. Рваное.

— Ты — моя, Лия, — прошептал он. — Моя истинная. Моя пара. Моя душа. И если кто-то посмеет поднять на тебя руку, если кто-то посмеет сказать тебе плохое слово… я сожгу этот мир дотла. Ты поняла?

Я кивнула, не в силах говорить. Слезы текли по щекам. Слезы облегчения.