Страница 28 из 52
Я почувствовала, как щеки заливаются жаром. Успокоительное' Звучало интимно. Опасно интимно. С неким двойным смыслом.
— А если у меня не получится? Если я не смогу тебя контролировать?
Кайден резко выпрямился. Его взгляд стал пронзительным.
— Тогда мы умрем. Просто и ясно. Но я верю, что у тебя получится. Потому что ты единственная, кто способен усмирить моего дракона.
Он замолчал, отводя взгляд. В повисшей тишине слышно было только тиканье старинных часов на каминной полке.
Тик-так. Тик-так.
Время уходило.
— Хорошо, — сказала я твердо, откладывая вилку. Аппетит пропал окончательно, замененный решимостью. — Я буду твоим успокоительным. Но ты должен пообещать мне одну вещь.
— Что именно?
— Никакой лжи между нами. Если будет опасность, если план изменится, если ты узнаешь что-то, что может меня убить — ты скажешь мне сразу. Без «защиты», без «это не твое дело». Мы партнеры. Помнишь?
Кайден посмотрел на меня долгим, тяжелым взглядом. В его глазах боролась гордость и необходимость довериться. Наконец, он медленно кивнул.
— Договорились. Никакой лжи.
Он протянул руку через стол. Просто положил ладонь на столешницу, предлагая мне сделать то же самое.
Я колебалась секунду, затем положила свою руку поверх его. Кожа к коже. Тепло к теплу.
И снова, едва заметно, пульснула метка на его груди. Слабый, ритмичный толчок. Как второе сердце. Я почувствовала это, словно бы она откликнулась на наше прикосновение.
— Тогда ешь, — повторил он, и на этот раз в его голосе звучала забота. — Нам предстоит много работы. И мало сна.
Я взяла тост. Кайден был прав. Мне надо есть.
***
Кайден
Когда Лия ушла, закрыв за собой дверь, я остался стоять посреди комнаты, чувствуя внезапную, звенящую пустоту. Тишина давила на уши, становясь почти осязаемой. В воздухе все еще висел запах ее духов — лаванда, ваниль и что-то неуловимо земное, теплое. Этот аромат дразнил мои чувства, заставляя дракона внутри меня беспокойно шевелиться, требуя вернуть ее обратно.
Я подошел к окну, оперся лбом о холодное стекло. За ним серело утро, туман стелился по саду, скрывая мир от посторонних глаз. Головная боль, терзавшая меня, наконец отступила, оставив после себя пугающую ясность. Холодную, расчетливую ясность хищника, который понял, где находится его добыча. И осознал, что не может позволить ей ускользнуть.
Но Лия не была добычей. Она стала партнером.
И это пугало меня больше всего.
Я посмотрел на свою правую руку. Бинты были сняты, но ожог от артефакта все еще был виден — красный, воспаленный след на ладони, похожий на клеймо. Он не заживал. Драконья регенерация, которая обычно справлялась с любыми ранами за считанные часы, здесь буксовала. Рана пульсировала тупой болью, напоминая о том, что повреждение было не физическим. Оно было магическим. И духовным.
Артефакт отверг меня. Потому что я был неполным.
Только вместе с Лией он становился целым. Только наши руки вместе могли активировать его истинную силу.
«Истинный», — сказал я Инквизиторам.
Ложь?
Нет.
В этом и заключалась вся трагедия моего положения. Я солгал о формальном статусе «жениха», чтобы спасти ее от бюрократического протокола допроса. Но метка… метка была абсолютной правдой. Она появилась не по моему желанию, не как результат заклинания или обмана. Она проявилась потому, что моя душа, древняя и упрямая, наконец-то узнала свою пару.
Я ненавидел это. Ненавидел эту зависимость. Ненавидел то, что какая-то девочка из другого мира, с нулевым магическим фоном, растрепанными волосами и невыносимо упрямым характером, держит ключи от моего контроля. От моей свободы воли.
Но я также знал одно, неоспоримое и твердое как сталь: я не отдам ее.
Никому.
Ни черной Инквизиции с их жезлами и пытками. Ни Совету Магов, желающему использовать ее как инструмент. Ни даже ей самой, если она вдруг решит сбежать обратно в свой безопасный, серый, лишенный магии мир, где нет драконов и истинности.
Я отошел от окна и подошел к встроенному в стену сейфу. Открыл тяжелую дверцу, выложил внутреннюю защиту и положил внутрь деревянную шкатулку с артефактом. Закрыв дверцу, я активировал защитные руны. Синий свет вспыхнул, пробежал по краям металла и погас, запечатывая тайну.
Теперь оно было в безопасности.
Как и она. Пока что.
Но одного укрытия было мало. Мне нужно было действовать. И действовать быстро.
Я достал из внутреннего кармана мантии небольшой кристалл связи. Темный, шероховатый на ощупь. Это был запрещенный предмет, контрабанда из глубокого Подземелья. Он позволял общаться напрямую, через теневые потоки, минуя стандартные магические перехваты Академии и Совета. Использование такого кристалла могло стоить мне должности, если бы меня поймали. Но сейчас ставки были выше должностей.
Я набрал код. Три долгих сигнала. Пауза. Два коротких.
Кристалл завибрировал в ладони. Через минуту он засветился тусклым, болезненно-зеленым светом.
— Слушаю, — раздался низкий, бархатистый голос. Голос моего дяди, лорда Малора, главы теневой ветви дома де’Варго. Человека, который знал все грязные секреты Совета и заодно был главой тайной канцелярии.
— Дядя, — сказал я тихо, оглядываясь на дверь, хотя знал, что нас не подслушают. — Мне нужна информация. О Запретных Пустошах. И о второй части Артефакта Раскола.
В комнате повисла тяжелая тишина.
— Кайден, — голос дяди стал серьезным, потеряв привычную игривость. — Ты играешь с огнем. Если Совет узнает, что ты интересуешься этим… если они поймут, что ты связал это с той девочкой…
— Они уже знают, — перебил я жестко. — Инквизиция начала охоту. Они чувствуют след. И они близки к цели быстрее, чем мы думали.
— Чего именно ты хочешь?
— Карты. Не те, что есть в архивах Академии — они фальшивые. Мне нужны настоящие карты безопасных путей через Пустоши. И имена тех, кто уже бывал там за последние сто лет и вернулся живым. Мне нужны проводники, которым можно доверять. Или хотя бы те, кого можно купить.
Пауза затянулась. Я слышал, как дядя тяжело вздыхает.
— Это будет стоить дорого, племянник. Очень дорого. И не только золотом.
— Я заплачу, — ответил я, не колеблясь. — Любую цену. Мои услуги. Информацию. Что угодно.