Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 88 из 93

Глава 49

Ксения

Сижу как на иголках.

Мой взгляд прикован к закрытой двери детской комнаты.

За ней сейчас находятся двое самых важных людей в моей жизни.

Они там уже около часа.

Нервно комкаю в руках край диванной подушки, чувствуя, как внутри медленно, но верно закипает обида. Это даже не обида, это какая-то ревность, которая грызет меня изнутри, заставляя чувствовать себя абсолютно брошенной. Третьей лишней в собственном доме.

Ну что за вселенская несправедливость⁈

Я вынашивала эту девочку девять месяцев. Я, будучи девятнадцатилетней, перепуганной насмерть девчонкой, мучилась в родзале, моля Бога только о том, чтобы она задышала. Я одна растила ее все эти одиннадцать лет. Я не спала ночами, когда у нее резались зубы и подскакивала температура под сорок. Я успокаивала ее во время истерик кризиса трех лет, я мазала зеленкой ее разбитые на тренировках коленки, я работала за троих, чтобы у нее были лучшие игрушки и красивая одежда.

Я отдала ей всю себя.

А он? Он просто однажды появился. Ввалился в нашу жизнь со своими деньгами, подарками, настольными играми и дорогими ресторанами. И всё! Хлоп — и он уже лучший человек в мире. Идеальный папа. А я теперь — злая грымза, которая «ничего не понимает» и «ограничивает свободу».

Дышу глубоко, пытаясь успокоить колотящееся сердце. Я понимаю, что злиться на Алину глупо — она ребенок, который всю жизнь мечтал об отце. Я понимаю, что Тимур делает всё это не назло мне. Но от этого понимания ни черта не легче!

Дверь детской медленно открывается. Я мгновенно вскакиваю с дивана.

Из комнаты выходит Тимур.

Он аккуратно прикрывает за собой дверь и поворачивается. Мы сразу же встречаемся глазами.

— Поговорил?

— Поговорил. Всё нормально. Она успокоилась. Больше кричать и требовать поездок не будет. Мы всё решили.

Он делает паузу, засовывает руки в карманы брюк и отводит взгляд, глядя куда-то в стену мимо меня.

— Извини. Наверное, нужно было сразу это сделать, а не скидывать всё на тебя. Это моя вина.

И всё. Просто сухой отчет о проделанной работе, как будто он не с дочерью общался, а провел сложный раунд переговоров с капризными инвесторами. Он разворачивается и направляется по коридору к входной двери.

Меня накрывает паникой. Он снова уходит.

— Тимур?

Он замирает на полпути, но не оборачивается.

— Я ужин приготовила. Будешь?

— Нет, спасибо, — снова делая шаг к выходу. — Я поеду.

У меня перехватывает дыхание.

— Тимур, может, поговорим? — голос срывается.

— Нет, Ксюш. Мне нечего тебе сказать.

Он уже тянется к ручке входной двери. Еще секунда — и он исчезнет.

— Тимур, поговори со мной! — кричу едва сдерживая слезы.

Он замирает. Какую-то секунду он стоит неподвижно, словно борясь с самим собой. А затем резко поворачивается.

Быстрым шагом он направляется прямо ко мне.

Я инстинктивно пячусь назад, пока не упираюсь в барную стойку. Отступать больше некуда. Тимур подходит вплотную, нависая надо мной. Он опирается руками о столешницу по обе стороны от моих бедер, запирая меня в ловушку.

— Что мне тебе сказать, Ксюш? Что ты хочешь услышать? Что я виноват в том, что мой брат умер⁈ Что я виноват в том, что ты всё это пережила⁈ Что из-за меня вся твоя жизнь пошла под откос⁈ Что⁈

— Ты не виноват.

Тимур издает короткий, страшный смешок.

— Если бы я не сбежал из Москвы, а занялся тем, чем должен был после смерти отца… ничего бы этого не было. Рустам бы не лез в эти игры. Макаров бы не выжил. Тебя бы не похитили! И моему брату не пришлось бы ехать в ту гребаную промзону, чтобы тебя спасать ценой собственной жизни!

— Тогда бы ты не узнал, что у тебя есть дочь.

Я вижу, как у него дергается кадык.

— Появился бы кто-нибудь другой! Какой-нибудь нормальный мужик, у которого нет за спиной горы трупов! Ты бы нашла нормального отца для Алины, а не меня!

Сама не знаю, как это происходит. Рука взлетает в воздух сама собой.

Звонкая пощечина обжигает мою ладонь.

Тимур даже не дергается. Его голова лишь слегка поворачивается от удара. На его скуле начинает медленно проступать красный след от моих пальцев. Он замирает, тяжело дыша, и медленно возвращает свой взгляд ко мне.

— Ты заставил! — цежу сквозь зубы, изо всех сил толкая его обеими руками в грудь. — Ты заставил меня обратить на себя внимание, когда я больше всего на свете хотела от тебя убежать! Ты всегда был рядом! Ты решал мои проблемы, ты заставил меня поверить, что я могу чувствовать себя в безопасности! Ты просто взял и поселился в моей жизни и в жизни Алины!

Меня трясет.

— Я влюбилась в тебя, а теперь ты жалеешь⁈

Тимур молчит. Брови сходятся на переносице.

Снова толкаю в грудь.

— Жалеешь⁈ А дочери ты это тоже сейчас сказал⁈ Сказал ей, что было бы лучше, если бы ее отцом стал кто-то другой⁈

— Я не… Влюбилась?

— Ты идиот, Тимур⁈ — я всплескиваю руками, едва не плача от его непробиваемой тупости. — Конечно я в тебя влюбилась! Блин, Тимур, я люблю тебя! Как бы иначе я тебя к себе подпустила⁈ Ты думаешь, после того, что я пережила, я бы легла в постель с мужчиной, к которому ничего не чувствую⁈ Ты думаешь, я бы пустила кого попало в жизнь своей дочери⁈

Тимур смотрит на меня так, словно я только что заговорила на инопланетном языке. Он делает судорожный вдох, словно ему не хватает кислорода.

— Но я же…

— Что ты⁈ Спас меня⁈

— Ксюш?

— Знаешь, что этот урод Макаров сказал сделать Рустаму перед тем, как началась перестрелка? Он сказал: «Либо ты, либо все мы». Он приказал твоему брату изнасиловать меня. И я тогда… я тогда лежала на том столе, Тимур, и все поняла.

Вижу, как краска стремительно отливает от лица Тимура. Он становится пепельно-серым.

— Если бы не ты… Если бы ты тогда не взял всё на себя, тогда бы они все меня… и, наверное, убили бы.

— Не наверное, а точно бы… — Тимур резко осекается, опускает глаза.

— Да! Я сбежала от тогда от тебя, потому что мне было страшно! Но потом, когда меня схватили, когда Рустам рассказал мне всё… я сопоставила все его слова и твои. У тебя не было другого выбора, Тимур. Ни у тебя тогда, ни у Рустама сейчас. Теперь я это понимаю! И понимаю тебя! Ты взял этот грех на себя, чтобы я просто осталась жива!

Тимур делает резкий, прерывистый выдох. Он подается вперед и прижимается своим лбом к моему. Его руки, до этого опиравшиеся о столешницу, обхватывают меня за талию, прижимая к себе.