Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 17 из 93

Глава 9

Ксения

12 лет назад

Сижу напротив врача. Пальцы мертвой хваткой вцепились в край кушетки. Меня бьет крупная, неконтролируемая дрожь, от которой стучат зубы.

— Нет… нет… — мотаю головой, отказываясь верить в то, что только что услышала. Воздух в кабинете внезапно стал густым, им невозможно дышать.

— Ксения? — зовет меня врач, женщина средних лет с добрыми, но сейчас встревоженными глазами. — Вам нехорошо?

Она поспешно встает, наливает воду из кулера в пластиковый стаканчик и протягивает мне. Мои руки трясутся так сильно, что половина воды проливается на джинсы. Я выпиваю остатки одним судорожным залпом и едва не давлюсь, закашлявшись до слез.

— Аборт. Сделайте мне аборт. Прямо сейчас. Пожалуйста.

Женщина тяжело вздыхает и опускается обратно в свое кресло.

— Ну какой аборт, милая? Двадцатая неделя. Половина срока пройдена.

— Я… я думала, это просто стресс… У меня сбои были… Я думала, это от нервов…

— Ну почему же ты раньше не пришла? Девочка, ну как так можно?

Потому что я боялась даже к окну подойти, не то что выйти из дома. Потому что каждый раз, когда я слышала шум мотора на улице, я забивалась в угол и плакала. Потому что мое тело казалось мне грязным, чужим, выпотрошенным, и я просто хотела перестать существовать.

— Я думала, это стресс. Пожалуйста, умоляю вас, сделайте что-нибудь! Я… я не могу его родить! Нет! Только не от него!

— Ксения, успокойся.

— Нет, не могу! Вырежьте это из меня! — срываюсь на крик, обхватывая свой живот руками, словно пытаясь раздавить то, что там внутри.

— Милая, послушай меня! — врач повышает голос, заставляя меня на секунду замолчать. — Медицинских показаний для прерывания нет. Ты здорова, плод развивается нормально. По закону сроки вышли, ни одна клиника не возьмется. Это уже уголовное преступление.

Она тянется к аппарату УЗИ и разворачивает ко мне монитор.

— Ты посмотри… — голос врача смягчается, она пытается включить во мне инстинкты, которых нет. — Живой ведь. Вот ручки, вот ножки… Сердечко бьется, видишь мерцание?

Я бросаю взгляд на черно-белый экран, и желудок скручивает жесточайшим спазмом.

Для нее это чудо жизни. Для меня — монстр. Паразит, оставленный тем чудовищем, который втоптал меня в грязь и разорвал мою жизнь на куски. Я ношу внутри себя частицу человека, который сломал меня.

Резко отворачиваюсь. Не могу смотреть. Меня сейчас вырвет.

Врач снова тяжело вздыхает.

— Заявление в полицию писала?

— Не говорите никому…

— Ксения, если это было изнасилование, мы можем попробовать собрать комиссию, но нужны бумаги от следователя…

— Не говорите! — мой голос срывается на отчаянный, животный хрип.

Липкий, ледяной ужас затапливает с головой. Перед глазами мгновенно вспыхивает темный салон внедорожника. Жесткая линия челюсти, холодные глаза того мужчины, который привез меня к больнице.

«Скажи спасибо, что жива осталась. В следующий раз держи язык за зубами и не дерзи сомнительным личностям».

Какая полиция? Кого они найдут? Этих людей на черных тонированных джипах, для которых человеческая жизнь ничего не стоит? Если я пойду в полицию, они узнают. Они вернутся и просто добьют меня.

— Они меня убьют, — шепчу, сжимаясь в комок и пряча лицо в ладонях. — Пожалуйста… я ничего не буду писать. Не надо полиции. Умоляю вас.

Хватаю со стола бумажные салфетки и начинаю остервенело, до красноты, стирать с живота остатки холодного прозрачного геля. Тру кожу так сильно, словно могу стереть саму суть того, что со мной произошло. Словно могу очиститься.

Но не могу.

Я заперта в собственном теле.

Наедине с ребенком, которого ненавижу еще до его рождения.