Страница 13 из 73
Глава 4
Звонок застал Тайрона за завтраком. Элеонора ещё спала, в столовой пахло свежесваренным кофе и поджаренным хлебом, а за окном садовник сгребал мокрые листья.
Тайрон прекрасно понимал, что подобные ранние звонки никогда не приносят ничего хорошего, обычно наоборот.
— Простите за ранний звонок, сеньор, — Николас говорил ровно, но заметно быстрее обычного. — Сегодня под утро в проливе мавританцы взяли несколько судов. Сведения пока расходятся, называют четыре, а то и пять. На одном из них идёт наш груз.
Тайрон отложил нож, так и не намазав масло на хлеб.
— Какой именно?
— Стекло для экранов и контроллеры питания. Партия которая шла через контракты дома.
Тайрон отодвинул тарелку. Эту партию Тайрон помнил хорошо, потому что сам подписывал бумаги и сам выбирал перевозчика, которому доверял последние лет десять.
— Экипажи?
— Живы, насколько известно. Суда стоят на якоре в нейтральных водах, недалеко от мавританского берега. Их держат лодки с пулемётами, человек по десять-пятнадцать на каждой. Через посредника уже намекнули, что готовы разговаривать о выкупе.
— Флот?
Николас замялся, и в трубке стало слышно, как он перелистывает бумаги.
— В министерстве ответили, что вопрос требует решения на уровне правительства. Нейтральные воды, рядом берег Мавритании, после войны любое движение военного корабля в ту сторону пахнет дипломатическим скандалом. Начнутся ноты протеста и консультации, и мне дали понять, что раньше чем через три-четыре недели никто не отреагирует. Владельцы уже обзванивают друг друга и прикидывают, как делить сумму выкупа.
Тайрон поблагодарил и положил трубку рядом с тарелкой.
Кофе успел остыть, и он допил его в два глотка, не почувствовав вкуса. Этот берег он знал по отчетам военных лет. Когда Мавританская кампания закончилась, диверсионные батальоны никто не распускал по домам с выходным пособием, они просто перестали получать жалованье и остались у моря с оружием и лодками. Люди, которые умеют только воевать, быстро учатся брать суда. Выкуп они получают почти всегда, потому что платить дешевле, чем ждать. А это простой товара, порча, и прочие сопутствующие расходы.
Тайрон вспомнил серую громаду у пирса. На прошлой неделе Тайрон прилетал туда подписывать бумаги с управляющим и полчаса простоял на террасе, разглядывая фрегат. Гости фотографировались на его фоне, дети тыкали пальцами в носовую башню.
Тайрон набрал номер сына.
Виктор снял трубку почти сразу. На заднем плане гудели голоса, фабрика у него, судя по всему, работала с утра пораньше.
— Отец?
— Доброе утро, слышу ты уже на ногах. Буду краток. В проливе мавританцы взяли несколько судов, — Тайрон не стал тратить время на расшаркивания. — На одном из них мои груз.
Шум в трубке стих, Виктор, видимо, вышел в коридор или закрыл дверь.
— Экипажи живы?
— Живы. Суда стоят на якоре в нейтральных водах, пираты ждут выкупа. Флот обещает раскачаться через месяц.
— Сколько лодок?
— Четыре-пять, на каждой пулемёт.
Виктор помолчал, и Тайрону стало неловко оттого, что он собирается о чём-то попросить собственного ребёнка. Потому что обычно всё происходило наоборот, и Джозеф с Хулио появлялись в его кабинете, только когда им требовались деньги или полоса в газете.
— Пошли свой корабль, — наконец произнёс он.
— Санна выйдет в течение часа.
Тайрон ожидал спора или хотя бы паузы, во время которой сын прикинет выгоду, но тот ответил сразу, и так, как будто это не сложнее чем заказать такси до нужного места.
— В чужие воды не пойдём, — продолжил Виктор. — Это действительно скандал, и мне он сейчас не нужен. Постоим рядом в нейтральных, покажемся. Этого должно хватить.
— Думаешь, они испугаются?
— Если у них только лодки с пулемётами, калибр у нас будет побольше. Испугаются.
Тайрон хмыкнул. Остался один незакрытый вопрос.
— Во сколько мне это обойдётся?
— В топливо. Остальное уже оплачено.
Виктор отключился первым.
Тайрон ещё посидел за столом, глядя на недомазанный хлеб. Горничная заглянула в столовую и предложила подать новый кофе, но он отпустил её жестом.
День в «Периодике» прошёл бестолково. Тайрон подписал сводку по рекламе, выслушал редактора отдела новостей и обнаружил, что читает один и тот же абзац, не понимая ни слова. Около одиннадцати позвонил управляющий отелем, взволнованно доложил, что фрегат снялся с якоря и ушёл из марины, а гости высыпали на террасу его провожать. Тайрон поблагодарил и не стал ничего объяснять.
Николас приносил новости каждые два часа. Один из владельцев уже договорился с посредником о первом раунде переговоров. Второй поднимал старые связи в министерстве обороны и получил тот же ответ, что и все. Про частный корабль, который на полном ходу шёл в сторону пролива, пока не знал никто.
От марины до пролива «Аквила» шла почти до вечера. Тайрон сидел в кабинете с приоткрытым окном, откуда тянуло сыростью, и ждал звонка.
Виктор позвонил, когда за окном уже зажгли фонари.
— Все пять идут домой. Груз цел, экипажи тоже.
Тайрон медленно выдохнул и только сейчас заметил, как крепко сжимал подлокотник.
— Как?
— Санна встал в нейтральных водах так, чтобы его было хорошо видно с берега, и развернул башню. Одна из лодок решила проверить, насколько мы серьёзны, дала очередь в воздух. Тогда Санна положил снаряд в воду в полусотне метров перед ней. — Виктор, судя по голосу, улыбался. — Через десять минут на судах не осталось ни одного пирата. Лодки ушли к берегу, экипажи подняли якоря, и «Аквила» ведёт их на север.
— Никто не пострадал?
— Никто. Пара ящиков у пиратов в спешке упала за борт, но это уже мелочи.
Тайрон помолчал, подбирая слова, которые не приходилось произносить уже очень давно.
— Спасибо, Виктор.
— Он всё равно стоит без дела, — коротко ответил сын.
После разговора Тайрон долго сидел в тишине, не включая верхний свет.
К утру остальные четыре владельца узнают, чей корабль вывел их суда из пролива. Сначала они позвонят друг другу, потом в министерство, а к обеду эту историю будут пересказывать в каждом клубе Фаворы. Люди, которые ещё месяц назад за глаза жалели Тайрона из-за непутёвого младшего сына, завтра будут выяснять, нельзя ли договориться с этим сыном о сопровождении собственных грузов.
В темноте пустого кабинета Тайрон заметил, что улыбается.