Страница 32 из 73
Глава XI
Если смотреть на противника обычным зрением, выглядел он не слишком впечатляюще. Обычный, слегка подкачанный мужчина. Даже брюшко какое-то есть. Таких полно — в толпе пройдёшь мимо и не заметишь.
Но стоило посмотреть на него через призму собственной силы, как всё разительно менялось.
Во-первых, позвоночник полыхал золотом. Как мне показалось, ничуть не хуже моего. Во-вторых, из его тела в разные стороны тянулись сразу три призрачные головы.
И это отнюдь не было гиперболой. Три полупрозрачных тёмных черепа будто пытались вырваться из его тушки. натягивали связывающую нить, а потом рывком втягивались обратно. Чтобы через секунду появиться вновь.
— Он только что сожрал целую груду батареек, — мрачно посмотрел на противника Василий. — А ещё троедушник. Может просто тут всё подорвём?
Точно. Вот он сейчас сказал про взрывчатку, а я вспомнил о сейфе, который так и остался в доме. Интересно, это моя собственная забывчивость сработала или давление чужой души? Учитывая обстоятельства, оба варианта имели приблизительно равные шансы.
— Только прорываться отсюда с боем придётся. И то не факт, что получится. Слишком много тут всяких уродов.
Тома, которая остановилась рядом со мной, оглядывалась по сторонам. Я же вдруг подумал ещё об одном моменте. Оружие. Всех их следовало вооружить. Разум настолько сосредоточился на грядущем поединке, что не рассматривал иные варианты. Например возможность масштабной схватки после его завершения. Кто сказал, что Паж добровольно подставит голову под плаху, когда его боец проиграет?
Должен, конечно. Если верить Беатрис, мы дадим соответствующие клятвы и у него просто не останется выбора. Но теневой мир меня уже много раз удивлял — очередному подвоху я совсем не удивлюсь.
— Вот секция для гостей со стороны Ярослава Корнилова. Прошу вас, располагайтесь.
Подскочивший парень тоже был из лесных. При этом изрядно нервничал и старался не смотреть в глаза соплеменникам. Те же принялись переглядываться между собой.
— Идите. Если кто-то попробует что-то выкинуть, убивайте всех.
Встречающий юноша нервно сглотнул. А на меня обратился взгляд Алисы.
— Если кто-то станет пялиться на мой идеальный зад, я могу вырвать ему глазки? И немножко пощекотать сердечко коготками?
— Будешь продолжать в том же духе, я тебе сама жопу отстрелю. Чтобы пялиться было не на что.
Влада, которая крутила головой по сторонам, разглядывая трибуны, глянула на кицунэ без всякой женской солидарности. В ответ на что та показала язык и двинула к нашим местам.
— Удачи, — шаманка повернулась ко мне. — Если что… Ну ты в курсе.
Да, по дороге сюда она долго и упорно настаивала на своём плане. Мол, если почувствую, что проигрываю — надо подать сигнал. Тогда они разом ударят и прикроют меня. Прикончив всех, кого выйдет и попытавшись меня отсюда вывести.
Аргументы вроде того, что если кто-то справится со мной, им он точно окажется не по зубам, девушка благополучно игнорировала. Впрочем, ей видимо тоже требовалось самоуспокоение. Иначе объяснить этот безумный порыв я не мог.
Тогда мне казалось, что возможность проигрыша не должна даже рассматриваться. Но вот теперь, смотря на мужчину с золотом в позвоночнике, тремя призрачными головами и тёмной дымкой, что окружала всё его тело, я начинал сомневаться.
Наверное, любой на моём месте, испытал бы сомнения. Если напитать глаза силой, он даже с точки зрения объёма казался больше, чем есть. Хотя основное преимущество, понятное дело заключалось в ином. Золотая энергия. В таком объёме, что позвоночник ярко сверкал.
У меня самого всё выглядело куда скромнее. И тот факт, что я настоящий духоглядец, а второй дуэлянт запитан батарейками, большой роли сейчас не играл. Нам предстоял поединок на выживание, а не долгий забег, в котором я мог бы оказаться впереди, потому что моя сила регенерирует.
Плюс, у него имелось целых три подсаженных души. Возможности которых мне только предстояло выяснить.
— Приветствую! — под крышей стадиона прокатился мощный голос. — Сегодня состоится схватка Ярослава Корнилова и Валерия Пажевского. Вызов брошен вторым, потому первый имеет право запрета.
Об этом Беатрис тоже рассказывала. У теневого мира имелась своя логика — сейчас речь шла не о запретах на использование оружия или каких-то способностей. Они говорили про иное.
Собственно, основных вариантов запретов было всего два. Первый — запрещал победителю любым способом использовать тело побеждённого. Его нельзя было протащить за собой на лошади, сжечь или перемолоть в фарш, наделать мясных кроликов и обшив коровьей кожей, отправить всем своим недругам в качестве предупреждения.
Второй запрет не позволял расширить границы мести. Подобное происходило сплошь и рядом, так что в рамках этого обещания, победитель гарантировал, что не станет убивать никого из окружения своего противника из-за старых конфликтов.
Само собой, оба правила нарушались сплошь и рядом, если то позволяла ситуация. Тем не менее, формально оба пункта являлись действующими. И ведущий, который оказался невысоким массивным крепышом, сейчас их зачитывал. Наряду с более экзотическими вариантами, которые зачем-то были включены в список.
— Итак, ваш выбор?
Стоя на деревянном полу, усыпанном песком, я качнул головой.
— Хочу воспользоваться правом на притязание.
Трибуны загудели. Не знаю уж, за кого они меня принимали, но к такому повороту готовы не были. Сам ведущий чуть прищурился.
— Притязание? И чего именно вы хотите?
Эта опция трактовалась куда более широко. С одним только «но» — включать в её рамки личную собственность оппонента или жизни его родных считалось дурным тоном. Если быть ещё более точным — на такое бы никто не согласился. Потому что сейчас передо мной стоял не просто ведущий. Он был распорядителем. Который определял локальные правила игры, построенные на базе глобальных установок.
— Свободы. Для всех, кто стал рабом под рукой Пажевского.
Тишина. Только что гудящий зал замолк. Сам Паж, которого я наконец нашёл взглядом, выпучил глаза, смотря на меня.
Оно и не удивительно. С одной стороны, моё требование никак не затрагивало его собственность. Даже в тех искажённых формулировках, которые использовали обитателей теневой стороны этого мира.
Я не претендовал на его рабов. О них даже слова не прозвучало. Речь шла про тех, кто потерял свободу под рукой присяжников самого Пажа. Рабах, которыми владели зрители.