Страница 31 из 146
Таинственный Умберто Бенини
Знаменитую Sodalitium Pianum посвященные называли SP. За этим названием скрывалась полуподпольная организация под управлением прелата монсеньора Бенини, создавшего удивительную агентурную сеть в Европе (Париже, Вене, Милане, Фрибурге и др.), наводящую страх на дипломатов, университетских преподавателей, богословов и даже некоторых архиепископов. Странная организация, частично похожая на пресс-центр, частично на масонскую ложу, порой наводила на мысль, что ее глава был влиятельнее самого папы.
Необычной личностью был этот Умберто Бенини! Он родился в Перудже, в Умбрии, в марте 1862 года, в скромной семье, в которой был старшим из пяти детей. Он не отличался красотой и страдал заиканием, от которого не смог избавиться до конца своих дней. Но был одарен умом, что позволило ему поступить в епархиальную семинарию. Получив в 22 года сан священника, Умберто стал преподавателем истории. Он обладал легкостью и красотой слога, а также умением убеждать. Три года спустя, в 1887 году, являясь участником многих католических движений Перуджи, он выпустил небольшой бюллетень под названием Il Piccolo Monitore. Это была первая из длинной серии всевозможных публикаций, явным или тайным девизом которых всегда оставались слова: «Только с папой и за папу!».
После публикации Львом XIII в 1891 году энциклики Rerum novarum[14] этот молодой, образованный и активный священник основал первый «общественный» католический журнал Rassegna sociale. В то время всех волновал вопрос: могли ли и должны ли были католики вмешиваться в политику. После захвата Рима в 1870 году итальянскими националистами папа Пий IX призвал свою паству к соблюдению знаменитого правила non expedit (не полезно), запрещавшего им «избирать и избираться» («пи eletti, пи elettori»). Политика предназначалась государству, а церкви — «дела католические». В 1890 годах при Льве XIII этот вопрос обострился, вызвав горячие дискуссии. Для Бенини сомнений не было: католик должен вмешиваться и без колебаний вступать в борьбу за церковь и папу! И поскольку итальянским верующим дорога к политической борьбе была закрыта, он предался борьбе «общественной». Не все разделили его энтузиазм.
Нужно сказать, что первые годы XX века стали благоприятным временем для драчунов и задир. Прежде всего в Европе ожесточенно сражался за придание церкви нового международного статуса старый папа Лев XIII. В Италии неурегулированный болезненный «римский вопрос» превратил папу в весьма активного «ватиканского узника», разделившего общество на «белых» (благосклонно относящихся к папе) и «черных» (враждебно настроенных к церкви). Во Франции, где проповедуемое папой в 1892 году присоединение к Республике не дало ожидаемых результатов, против Ватикана ополчились тоскующие по монархии главы католических церквей, а также политические радикалы, мечтавшие раз и навсегда отделить церковь от государства. В Германии глубокий шрам оставило яростное выступление Бисмарка против католической церкви, именуемое «Культуркампф». Отныне вся Европа делилась на тех, кто воевал с папой, и тех, кто его защищал. В таких условиях нейтралитет сохранять было очень сложно…
Другая яростная баталия развернулась внутри церкви, когда в 1864 году Пий IX опубликовал свой пресловутый «Силлабус», ставший настоящим объявлением войны современному миру, его интеллектуальной ереси, политической агрессии и моральным послаблениям. Через полвека после публикации данного текста «либерализм» не перестал быть заклятым врагом официальной церкви, несмотря на то, что папу и епископов продолжал беспокоить быстро прогрессировавший социализм. Однако о явном расколе католиков речь пока не шла. Конечно, в недрах церкви постепенно появлялись течения, которые умели договариваться с современностью, обязывая тем самым церковь считаться со своей эпохой, симпатизировали социализму или же входили в переговоры с либералами, что вызывало бесконечные дискуссии, злостную дискриминацию и недостойные обвинения.
Можно было бы сказать, что церковь того времени была разделена на сохранивших верность «Силлабусу» «консерваторов» и на ратовавших за открытость миру «прогрессистов». Чересчур простое и обобщенное противопоставление! В этих баталиях и интеллектуальных поединках с трудом можно было понять, кто с кем заодно. Так, публицист, который призывал идти до конца с социализмом, мог это делать во имя верности папе римскому, а нерешительный активист движения христианской демократии мог вступить на этот путь во имя целостности католицизма! Разве Лев XIII благодаря своей энциклике Rerum novarum не дал католикам общественную доктрину, позволившую им состязаться с социалистическими тезисами и, что более значимо, подтверждать свою политическую и историческую идентичность? И если церковь предлагала конкретные выходы резкому экономическому и социальному развитию светского общества, то не потому ли, что она желала собственной светской власти?