Страница 141 из 146
Лихорадка в СМИ
Февраль 2010 года. Вся эта информация, подогретая такими же откровениями из Германии, особенно о подозрительных случаях, имевших место в престижном иезуитском колледже Канизиуса в Берлине в период с 1970 по 1980 год, стала лихорадить СМИ, некстати поставив церковь в самое неловкое положение, в каком она только могла оказаться в наше время. Перед глазами ее напуганных и беспомощных пасторов развернулась настоящая журналистская лихорадка. Свидетельства, статьи, расследования, форумы, письма, протесты, документы, всевозможные кампании — вся эта лавина с редчайшей свирепостью обрушилась как на саму церковь, так и на священников и папу.
В Ватикане не понимали этой двойной игры, заполонившей собой все первые газетные полосы и телевизионные экраны. С одной стороны, редакции как попало выводили на свет дела последних двадцати-тридцати лет, имевших место в США, Канаде, Австралии, Нидерландах, на Мальте, в Мексике и др., с другой — масштабы скандала подтолкнули некоторых церковнослужителей к признанию прежних ошибок, как, например, епископа Брюгге (Бельгия) монсеньора Вангелюве, а некоторых — к открытому сожалению о своем молчании, как, например, епископа Клойна (Ирландия) монсеньора Джона Маги. Все это вызывало всякий раз новые волны грязных разоблачений и безудержного негодования.
И для церкви, и для папы это стало настоящей катастрофой. Весь христианский мир пребывал в глубоком шоке, миллионы верующих были возмущены. В тех странах, где принято заявлять о своей конфессиональной принадлежности, как, к примеру, в Германии, о своем уходе из церкви объявили десятки миллионов католиков. Некоторые комментаторы дошли даже до таких заголовков, как «Конец церкви» или «Падение католицизма». Тем не менее, посреди обрушившейся на Ватикан бури критики, поношений и споров стали появляться новые исследования и оригинальная информация, которые мало-помалу начали исправлять всеобщее бедственное положение.
Прежде всего обозревателей заинтересовал тот факт, что большая часть случаев, о которых кричали все мировые газеты, приходилась на 1970—1980-е годы. Незначительный же процент современных случаев доказывал, что новые выработанные церковью правила значительно сократили число сексуальных преступлений против малолетних. Более того, если на долю США отводилось большинство указанных в прессе случаев, то это потому, что англосаксонские страны игнорировали сроки давности сексуальных преступлений, в то время как латинские страны привязали этот срок к десяти годам. Не было сомнений в том, что воскрешение старых дел указывало на основательную защиту прав жертв преступления. Однако можно ли было в столь деликатном вопросе настаивать на обоснованности обвинения или опровержении свидетельств двадцати пятитридцатилетней давности?
Массовое воспоминание о 1970-годах навело на мысль о том, что западное общество за сорок лет сильно изменило свои нравы. В ту эпоху, в отличие от сегодняшних дней, педофилию не считали таким уж страшным преступлением, и как в церкви, так и вне ее жалобы рассматривались редко либо и вовсе не получали никакого продолжения.
Судьба жертв никого не интересовала. Нидерландские психиатры распространили моду на отрицание сексуального насилия. В течение нескольких лет наблюдалась даже сильная тенденция к допущению педофилии. Французская газета «Либерасьон» опубликовала несколько статей, посвященных дедемонизации «детских ласк» (20 июня 1981 года). Такие достойные наследники Жида и Монтерлана, как интеллектуалы Роже Пейрефитт, Ги Окангем, Рене Шерер, Тони Дювер и Габриэль Матцнеф, воспевали свободные отношения с детьми «моложе 16 лет» и, по примеру Мишеля Фуко, защищали «сексуальные меньшинства». Газета Сержа Жюли даже гордилась тем, что в 1975 году поместила на своих страницах интервью Фронта освобождения педофилов. Оглядываясь назад, мы видим, что дело достигло своего апогея, когда некий Даниэль Кон-Бендит, похвалявшийся «ласками пятилетней девочки» на съемочной площадке передачи «Апостроф» в 1982 году, принялся обвинять религию в ее «несомненной авторитарности».