Страница 32 из 46
— Это была обычная физика, Эларион! — Флейм коротко, сухо рассмеялась. Звук получился резким, царапающим горло. — Обычный резонанс Искры и стихии, ничего более. Не путайте банальную экзотермическую реакцию с перстом судьбы. Вы были великолепным, изысканным развлечением. Столица скучна до тошноты, моя матушка душит меня перспективой замужества с лордом Вейном, а тут подвернулись вы — правильный, застегнутый на все пуговицы эльф. Идеальная живая игрушка, чтобы разогнать тоску перед неизбежным браком.
Флейм украдкой взглянула на эльфа. Она ждала, что он отступит. Ждала ледяного эльфийского презрения, которое избавит её от необходимости продолжать эту казнь.
Но Эларион не двинулся с места.
Холодный ветер трепал воротник его кожаной куртки, серебристая прядь упала на лоб, но взгляд зеленых глаз оставался пугающе, невыносимо сфокусированным. В нем не было злости — только отчаянное, упрямое нежелание отдавать её этой лжи.
Он сделал шаг вперед, сокращая дистанцию до опасного минимума — до того расстояния, где Флейм могла уловить его запах морозного леса. Его рука поднялась, замирая в воздухе в дюйме от её плеча, словно он всё еще не смел коснуться её без разрешения.
— Вчера на мосту твоя Искра говорила иначе, Флейм, — произнес он. Голос Элариона лишился всей дипломатической плавности, став низким, хриплым, сорванным на глубокое земное чувство. — Огонь нельзя заставить притворяться. Посмотри на меня. Не в сторону, не на эти камни. Посмотри мне в глаза и повтори это еще раз. Была ли это игра?
Флейм почувствовала, как под этим взглядом её выстроенная плотина начинает покрываться глубокими трещинами. Внутри неё Искорка заскулила, требуя прекратить этот кошмар, размотать бинты и сознаться во всём. Проклятый эльф видел её насквозь.
Чтобы не сорваться, она судорожно, всем весом вжала обожженную ладонь в бедро прямо через ткань кармана. Новая, дикая вспышка боли ослепила её, вернув жестокую, трезвую ясность.
«Он сгорит. Заживо растворится».
Флейм заставила себя поднять голову. В её карих глазах, подернутых золотистой дымкой, не осталось ничего, кроме злой, расчетливой пустоты.
— Магия огня всегда откликается на того, кто готов подкинуть ей дров, лорд Таэл, — её голос прозвучал ровно, с той леденящей, скучающей интонацией, которой пользуются сытые хищники. — На мосту мне хотелось зрелищ. Вы дали мне это зрелище своим забавным, неуклюжим восхищением. Но вы же не думали всерьез, что я собираюсь тащить на себе груз вашей сломанной дипломатической карьеры? Мне нужна осязаемая, материальная жизнь. Шумная, богатая, понятная. С золотом лорда Вейна, с его пастбищами, связями и защитой в этом городе. И мне совершенно точно не нужен нищий отступник, играющий в трагического бунтаря. Уезжайте домой, лорд Таэл. К своей росе.
Флейм сделала уверенный, широкий шаг в сторону, освобождая себе дорогу к воротам. Эларион отшатнулся. Воздух между ними стремительно остывал, превращаясь в монолитную стену извести. Его черты разгладились, став недосягаемыми и гладкими, как поверхность застывшего зеркала.
— Прошу прощения за мою навязчивость, леди Кейрн, — произнес он с безупречным, ледяным поклоном, который этикет требовал для чужих, неприятных людей. — Рад, что мы прояснили этот... экзотермический резонанс до того, как недоразумение зашло слишком далеко.
Она прошла мимо, едва не задев его плечом. Взгляд Элариона резал её лопатки ледяными лезвиями, но она не замедлила ход. За её спиной маска безупречного, высокомерного дипломата с оглушительным внутренним лязгом захлопнулась навсегда, навечно пряча того теплого, открытого мужчину, которого она посмела узнать вчера
Флейм шла по каменной аллее Академии, четко, ритмично чеканя каждый шаг, словно отсчитывая метры до спасения. Ногти здоровой руки до крови впились в ладонь, а обожженные пальцы в кармане горели адским пламенем.
Она выиграла. Она спасла его нить. И прямо сейчас, больше всего на свете, ей хотелось упасть на эти ледяные серые камни и больше никогда не дышать.