Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 14 из 46

Глава 9: Урок огня

Утро пахло не лавандой и не пыльными портьерами поместья Кейрн. Оно пахло жженой серой, старым пергаментом и тем специфическим металлическим привкусом, который зависает в воздухе после пары десятков неудачных заклинаний трансформации.

Для Флейм это был запах дома. Настоящего.

Она стояла перед массивной дубовой дверью аудитории №402, которую студенты между собой называли «Кузницей искр». На ней сегодня было старое рабочее платье из плотной серой шерсти с закатанными по локоть рукавами — никаких корсетов, никакой золотой нити. Только удобные кожаные сапоги и кожаный фартук, изрезанный мелкими подпалинами, как карта боевых действий.

Она толкнула дверь, и в лицо тут же ударил многоголосый гул.

— ...я тебе говорю, если добавить корень мандрагоры в настойку для стабилизации, она рванет еще до того, как ты скажешь «мама»!

— А если не добавлять, то это не элексир, а подогретый компот...

Флейм зашла, небрежно бросив сумку с учебниками на край кафедры. Гул не стих, но его тональность изменилась — в нем появилось то самое живое ожидание, которое бывает только в аудиториях, где между преподавателем и студентами нет стены из пыльных догм — только чистый азарт и запах надвигающегося эксперимента.

​— Доброе утро, будущие покорители стихий и потенциальные разрушители нашего левого крыла, — Флейм оперлась ладонями о кафедру, обводя зал внимательным взглядом. — Прежде чем мы начнем мучить теорию огненных потоков, я хочу прояснить один момент по поводу... состава воздуха в этой аудитории. А точнее — его вопиющей неакадемичности.

​В зале повисла пауза. Студенты — пестрая толпа из людей, парочки эльфов-первокурсников и одного массивного гнома, который едва втискивался за парту — замерли.

​— Джейнс, — Флейм прищурилась, глядя на пухлого паренька в третьем ряду, который вдруг перестал дышать. — Если то, что ты так интенсивно прячешь под партой, не является редким магическим ингредиентом, то у меня для тебя плохие новости. Выкладывай на стол. Мы всё равно не сможем сосредоточиться на теории, пока этот аромат дразнит половину курса.

Джейнс медленно сглотнул и с обреченным видом выложил на стол надкушенный пирог. Аромат свежей вишни и теплой сдобы мгновенно заполнил аудиторию, вступив в беспощадную схватку с запахом серы и старой бумаги.

​— Мама дала с собой, мисс Флейм... — пробормотал он, глядя в стол. — Сказала, на пустой желудок искра не идет. Мол, в животе должно быть тепло, чтобы и в руках огонь зажегся.

​— Твоя мама — мудрая женщина, Джейнс, — Флейм щелкнула пальцами. Маленький золотистый огонек сорвался с её ногтя, пролетел через ползала и на мгновение окутал пирог. Над выпечкой снова поднялся аппетитный пар. — Доедай. Но если хоть одна крошка упадет на свиток с формулами — будешь переписывать весь сегодняшний трактат на языке гномов. С соблюдением всех надстрочных знаков.

По аудитории прокатился смешок, а Джейнс, просияв, впился в потеплевший пирог. Флейм выпрямилась, и её лицо стало серьезнее.

​— Раз уж мама Джейнса затронула тему «внутреннего тепла», сегодня мы поговорим о том, что учебники обычно игнорируют. Тема занятия: «Сродство и контроль». Откройте двенадцатую главу... и тут же закройте её. Забудьте. Текст, который там написан, был актуален, когда драконы еще считались хорошим средством передвижения. Сегодня мы будем учиться не «управлять» огнем. Мы будем учиться с ним договариваться. — Флейм замолчала на секунду, давая словам осесть. — Задание на сегодня простое до идиотизма и сложное до слез. Перед вами стоят свечи. Ваша задача — зажечь их. Но! — она подняла палец, пресекая попытки немедленно щелкнуть пальцами. — Без использования заученных формул. Никаких «Игнис» и никаких чертежей в воздухе. Вы должны позвать огонь так, будто просите старого друга зайти на чай. Закройте глаза. Почувствуйте пульс в кончиках пальцев. И когда почувствуете, что он готов — просто уберите преграду. Начинайте.

​В аудитории воцарилась странная, напряженная тишина, изредка прерываемая натужным сопением студентов.

​Флейм прошла между рядами. Её присутствие ощущалось как легкое колебание горячего воздуха — студенты невольно выпрямлялись, когда она оказывалась рядом. Она подмечала каждую деталь: вот халфлинг на первой парте зажмурился так сильно, что у него задрожали уши; вот молодая эльфийка с безупречной осанкой смотрит на свою свечу с тем самым вежливым скепсисом, который Флейм видела вчера на балу. В этом взгляде читалось: «Чему нас может научить эта „вспышка“? Мы зажигаем огни силой мысли, пока эти люди еще учатся ходить».

​Флейм не спорила. Она просто шла дальше, пока не остановилась возле Лиры.

​Девочка была совсем юной, из тех «первоцветов», чья искра проснулась позже обычного и сразу напугала владельца. Лира сидела, вцепившись пальцами в край парты так, что побелели костяшки. Перед ней на медной подставке стояла простая свеча. Фитиль был девственно чист. Каждый раз, когда девочка пыталась сконцентрироваться, её пальцы начинали мелко дрожать, и зарождающийся жар гас, захлебываясь в её собственном страхе.

​— Она меня укусит, — прошептала Лира, не поднимая глаз. — Если я её выпущу... она всё здесь сожжет. Как тогда, в сарае.

​Флейм медленно опустилась на корточки рядом с её партой, так, чтобы их глаза были на одном уровне. Для всей остальной аудитории она просто проверяла задание, но для Лиры мир сузился до этого теплого, уверенного голоса.

​— Знаешь, Лира, почему старые маги пишут такие длинные и тяжелые трактаты о контроле? — спросила Флейм, кивнув на закрытый учебник.

​Девочка едва заметно мотнула головой.

​— Потому что они сами до смерти напуганы, — Флейм мягко накрыла ладонью дрожащие пальцы ученицы. Её рука была горячей, почти обжигающей, но это было живое, защищающее тепло. — Они строят вокруг огня клетки из слов и цепи из формул, потому что не верят, что с пламенем можно дружить. Но огонь — это не дикий зверь, которого нужно держать на привязи. Помнишь, что сказала мама Джейнса? «В животе должно быть тепло».

​Лира несмело взглянула на Джейнса, который всё еще дожевывал свой пирог, и уголок её рта дрогнул.