Страница 61 из 186
— А я умный, — ответил он с сарказмом. — Из тех, кто даже не пытался. Так спокойнее. Всем спокойнее.
— Не одиноко?
— Одиноко, — не стал отпираться оперативник. — Но одиночество, капрал, штука простая. Оно никого, кроме тебя самого, страдать не заставляет. А вот когда у тебя есть кого терять, и эти люди под рукой у того, кто захочет до тебя дотянуться… Это уже не одиночество, а уязвимость. Буквально громадный такой плакат. И с надписью. Красивой даже. Романтичной, поначалу. «Пожалуйста, приходите, пытайте мою семью и детей», — он помолчал несколько мгновений. — Извини… просто… не люблю такие дела. И… ты ведь понимаешь, что она… я про Тесс. Так вот, в твоем случае она самое твое уязвимое место? Любой, кто захочет тебя сломать, придет не к тебе, капрал. Он придет к ней.
Ардан промолчал. Он это понимал. Слишком хорошо понимал. Большой палец до боли вдавил кольцо в кожу.
— Я не пугаю, — добавил Кралис, верно истолковав молчание. — Просто к слову. Поэтому я и сказал, что тебе повезло. Ты нашел человека, который тебя выдерживает. И с одной стороны можно было бы сказать, что ты выиграл у Вечных Ангелов в Семерку, а с другой стороны… порой мне кажется, что, все же, лучше быть умным. А одиночество, — Кралис неопределенно помахал рукой в воздухе. — Есть девушки, которые могут его скрасить. А потом в работе забываешься. Это лучше. Не убеждаю, конечно, просто не люблю молчать за рулем. Угнетает… И, кстати, — он кивнул вперед, — уже приехали.
«Деркс» остановился у обочины тихой улочки, ничем не отличавшейся от сотни таких же в рабочих кварталах Дельпаса. Дом покойного Тобиаса Ренка (
как звали начальника смены)
стоял в ряду одинаковых двухэтажных построек. Узких, в три окна по фасаду, с общими стенами и крохотными палисадниками за низкими оградами. Ничего в нем не выдавало произошедшего. Обычный дом, каких тысячи.
Только разве что ставни на втором этаже были наглухо закрыты, а на двери темнела казенная сургучная печать на войлочной веревке.
Напротив дома, у покосившегося фонарного столба, возились двое работников в форменных куртках городской службы. Один стоял на стремянке и копался в фонарном плафоне, второй держал ящик с инструментом и подавал отвертки. Рядом, у поребрика, обнаружилась их рабочая тележка.
Ардан первым вышел из автомобиля и, не дожидаясь Кралиса, направился прямо к ним.
— Капрал, — окликнул его оперативник, торопливо выбираясь следом. — Ты куда? Это просто фонарщики.
Арди не ответил. Он подошел к столбу, остановился и, глядя снизу вверх на работника со стремянки, спокойно произнес:
— Доброе утро. Капрал Эгобар, дознаватель, столичный отдел. Можете не отвлекаться от фонаря, я ненадолго.
Человек на стремянке замер с отверткой в руке. Второй, с ящиком, едва заметно качнулся, перенося вес на другую ногу, а его свободная рука как бы невзначай нырнула под полу куртки. Ардан жест заметил, но останавливать не стал.
— Это со мной, — подтвердил подоспевший Кралис.
— Проклятье… — процедил человек со стремянки, спускаясь и пряча отвертку в карман. — Наружное наблюдение. А вы, простите, как догадались, господин Эгобар? Мы вроде чисто работаем.
— Для Дельпаса, — согласился Ардан.
Он кивнул на тележку, потом на фонарь, потом на их руки.
— Фонарь вы «чините» уже минут двадцать, судя по тому, как остыл паяльник в вашем ящике, до него никто за это время не дотрагивался. Настоящий фонарщик либо бы давно уже справился, либо ушел за деталью, — после чего перевел взгляд в сторону. — Стремянка стоит так, чтобы тот, кто сверху, имел возможность держать в поле зрения и дверь дома, и оба конца улицы. Тележка пустая. В ней нет ни проводов для прикрепления паяльника к городской Лей-сети, ни запасных плафонов, только ящик с инструментом для виду. Не говоря о том, что у вас у обоих под куртками что-то тяжелое с левой стороны. По вашим движениям видно, как вы это «что-то» бережете, когда наклоняетесь. И главное — вы оба ни разу не выругались, — Арди, вспоминая работников Аркара, едва заметно усмехнулся.
Кралис тихо, протяжно присвистнул.
— А может, и правда про эго преувеличивают, — проговорил он, глядя на Арда с чуть уменьшившимся градусом сомнения.
— Заметили что-нибудь? — спросил Ардан у наблюдателей, пропустив замечание мимо ушей. — Кто-нибудь крутился рядом?
— Ничего, капрал, — ответил тот, который не расставался с ящиком. — Тихо, как в заднице у статуи. Мы тут торчим уже пятые сутки. За все это время ни одна живая душа к дому не подошла. Соседи и те обходят по другой стороне. Боятся, наверное. Первыми сюда приехали стражи, так что успели навести суеты. Хорошо хоть газетчиков не пустили.
— Понятно, — кивнул Арди, делая в мыслях несколько пометок. Проклятье, он и не думал, что в отпуске будет скучать по своему рабочему блокноту для записей. — Спасибо, господа. Продолжайте.
Он повернулся к двери с сургучной печатью.
— Идем, Нил.
Кралис сорвал печать, провернул в замке ключ, и дверь отворилась с тяжелым, натужным скрипом. Изнутри дыхнуло затхлостью, пылью и еще чем-то. Чем-то сладковатым и липким, что уже вряд ли вытравишь обычным проветриванием.
Запах смерти успел обжиться в стенах, и нос Арда уловил его даже прежде, чем сам юноша вошел внутрь.
Они прошли в гостиную, и Ардан огляделся.
Комната все еще хранила следы злополучной ночи. Вспоротое кресло с торчащим из обивки конским волосом валялось на полу. Стол был сдвинут к стене, а на дощатом полу вокруг него темнели бурые потеки. Давно уже засохшие и побуревшие до черноты в трещинах между половиц. Самое массивное пятно неприятной кляксой размазалось у стены, под крюком для лампы. От него в стороны тянулись смазанные следы. Здесь явно кого-то волокли. Кого-то, кто еще сопротивлялся…
На выцветших обоях в мелкий цветочек, почти до самого потолка наискось засохли темные брызги. У дальней стены, под окном, виднелись два пятна поменьше. Рядом, бок о бок. Ардан не хотел думать, чьи они, но все и так было понятно.