Страница 51 из 186
Они наконец расцепились, и оба торопливо сделали вид, что прищурили глаза исключительно из-за ветра. Получалось неубедительно, но проверять друг друга на честность никто не стал.
Из-за дома, вытирая руки о передник, вышла Шайи. Судя по всему она снимала во дворе высохшее белье. Несколько прищепок так и остались зажатыми в ее пальцах. Она увидела старшего сына и замерла на полушаге.
Ардан смотрел на мать и не мог не замечать очевидного. Он видел, как стали глубже морщины в уголках ее глаз, а у губ пролегли новые, которых еще не было зимой. Видел, что в темных волосах, собранных в привычный узел, прибавилось седых нитей. Теперь они уже не стыдливо прятались, а в чем-то даже горделиво серебрились. Видел, что руки ее выглядели суше и тоньше.
Но ему было все равно. Перед ним стояла самая красивая женщина на свете, и никакие морщины этого изменить не могли.
— Мама, — сказал Арди.
Шайи молча раскрыла руки.
Он подошел и наклонился к ней низко-низко, складываясь едва ли не вдвое, чтобы прижаться щекой к ее щеке, и обнял. Так, как обнимают нечто столь же дорогое, сколько и хрупкое. От матери пахло так, как пахло всегда, сколько Ардан себя помнил: теплой мукой, ежевикой и домом. Этот запах не менялся ни под гнетом расстояний, ни рассеивался в памяти оставленных за спиной лет, ни терялся среди множества пройденных городов. И где-то глубоко внутри Арда все, что копилось месяцами — Парк, Первая Станция, человек, которого он бы хотел назвать своим другом, выстрелы, — на мгновение притихло и улеглось.
— Приехал, — прошептала Шайи, гладя его по голове точно так же, как и когда-то в детстве. — Приехал все-таки. Я так рада, что вы смогли выбраться, сын. Так рада.
— Я тоже, мама, — ответил Ардан, не разгибаясь. — Я тоже.
Сколько они так простояли, он не считал. А потом со стороны крыльца хлопнула дверь, по ступенькам прогрохотали быстрые легкие шаги, и звонкий голос завопил на весь двор:
— Клы-ы-ы-к-а-а-а-стый приехал!
Кена налетела на него сбоку, маленьким, но от того ничуть не менее безумным ураганом. Каштановые волосы растрепались спутанной копной, на коленке красовалась свежая ссадина, а еще одна, уже подживающая, украшала локоть. Маленькая девочка была буквально живым воплощением бесконечных игр в саду и войн с соседскими мальчишками.
Сестра с разбега прыгнула на Арда, обхватила руками и ногами, как Каргаамская обезьянка, стиснула изо всех своих детских сил, потерлась щекой о его бок — и тут же, через каких-то пять секунд, потеряла к брату всякий интерес, потому что заметила за его спиной кое-кого поважнее.
— ТЕ-Е-ЕСС! — взвизгнула Кена, спрыгнула на землю и понеслась через двор.
— Ну спасибо, — пробормотал Ардан ей вслед. — Тоже рад был повидаться.
Тесс едва успела присесть и раскрыть объятия, как девочка с разгону влетела в них и повисла у рыжей красавицы на шее. Тесс рассмеялась, выпрямилась вместе с ребенком и закружила Кену по двору. Та визжала от восторга, болтая ногами в сбитых башмаках.
— Ты привезла мне ракушку? Ты обещала ракушку! Ты видела море? Оно правда синее? А пальмы правда есть? А ты на них лазила?
— Привезла, видела, правда, правда и нет, не лазила, — отрапортовала Тесс, ставя девочку на землю. — Уважающие себя девушки не лазают по пальмам, Кена.
— Скучные девушки не лазают по пальмам, Тесс, — вынесла вердикт Кена и тут же вцепилась ей в руку. — Пойдем, я тебе кое-что покажу! У меня теперь свой куст в саду! Мне Нил разрешил! Там будет клубника! Чтобы я могла ее лопать, когда захочу, а не только после ужина! Ну пойдем же!
Двор наполнился голосами, смехом и той особенной бессвязной суматохой, какая поднимается в доме только в день приезда долгожданных гостей. Кралис таскал чемоданы, Шайи обнимала Тесс, Кена тараторила без остановки, и даже Эрти, обычно немного растерянный, улыбался во весь рот, помогая разгружать автомобиль.
Ардан стоял посреди всего этого хаоса и просто дышал.
Он был дома.
Дом… насколько же странным и невероятно огромным, до ужаса вместительным оказалось это слово, прежде ограничивавшееся одной лишь горной поляной на изгибе ручья…
* * *
Ближе к вечеру, когда первый гвалт суматошной встречи унялся, а из кухни потянулись запахи готовящегося ужина, Ардан поднялся на второй этаж и тихо вошел в детскую.
Этилли мирно спала в деревянной колыбели у окна. Закатный свет, пробравшись сквозь тюль, мягко ложился на ее крошечное лицо. Ардан остановился рядом и долго смотрел на сестру.
Малышка оказалось вылитый Келли.
То же круглое лицо, тот же упрямый нос, и даже лоб во сне она хмурила в точности как бывший шериф Эвергейла, когда тот разбирал жалобы фермеров. Как-то сосредоточенно, будто бы даже основательно и со всей серьезностью. Ардан невольно улыбнулся столь очевидному сходству.
Он осторожно протянул руку и коснулся пальцем крошечной ладошки. Этилли, не просыпаясь, тут же сжала его палец.
Арди замер.
Он стоял, глядя на маленькие пальцы, обхватившие его собственный, и честно, изо всех сил ждал. Ждал, что внутри что-то дрогнет, потеплеет, отзовется. Что проснется то самое чувство, какое накрывало его всякий раз при одном взгляде на Эрти.
Но оно не приходило.
Была в какой-то мере нежность. Было немного умиления. Была спокойная, ровная теплота, какую испытываешь к любому спящему ребенку. Но главного, что заставило бы Арда произнести слова на языке своего отца, так и не появилось.
Ардан вздохнул и мягко, стараясь не разбудить, высвободил палец из кулачка. Все повторялось в точности как с Кеной. Он любил сестру, честно любил, но любил какой-то другой, более скромной любовью нежели Шайи или Эрти. И сколько ни старался, не мог заставить себя чувствовать иначе.
— Странное ощущение, да? — негромко произнесли у него за спиной.
Ардан не вздрогнул. Шаги брата он услышал еще с лестнице. Эрти подошел и встал поодаль, тоже глядя на спящую Этилли.
— Какое ощущение? — спросил Арди, хотя уже заранее знал о чем речь.
— Вот это, — Эрти кивнул на его руку. — Когда внутри все молчит. Когда понимаешь, что должен чувствовать одно, а чувствуешь другое.
Несколько секунд они молчали. За окном в саду смеялась Кена, снизу доносился звон посуды и голос Тесс, а здесь, в детской, царствовала мягкая вечерняя тишина.