Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 123 из 186

— Та-а-ак, — протянул он наконец, и Ардан уже по этому «так» понял, что дело пахнет керосином. И вовсе не из-за соответствующих бочек на заднем плане. — Этид Эгобар, значит. А тут, господин, неувязочка выходит. У вас в документе пометочка стоит. Про происхождение ваше в виде ближайшего родственника Первородных, — усики над его губой многозначительно шевельнулись. — А в отправной накладной из Лазурного Города ничего такого не указано. Не значится там, что получатель — полукровка. Несоответствие данных получателя. Не могу выдать. Никак не могу. Уж простите.

— В накладной указано имя, — спокойным тоном напомнил Ардан и показал на графу в документе. — Имя совпадает.

— Имя-то совпадает, — с удовольствием согласился начальник смены. — А данные, увы, нет. Порядок есть порядок. Груз придется задержать до выяснения. Запрос в Лазурный, ответ оттуда, комиссия… Месяца полтора, может, два. А там, глядишь, и сроки хранения выйдут, — он развел руками с плохо скрытым предвкушением, — и груз, по регламенту, отойдет…

Договорить он не успел, потому что за его спиной кто-то громко и презрительно хмыкнул. Ардан поднял глаза. Над штабелем ящиков, футах в пятнадцати от земли, обнаружилось лицо гиганта-грузчика, с интересом слушавшего беседу.

— Опять, — прогудел гигант, ни к кому конкретно не обращаясь. — «До выяснения». Третий груз за месяц у него «выясняется».

— Тебя не спрашивали, Горандот! — взвизгнул начальник смены, разом растеряв неторопливость.

Ардан вздохнул. Ему было лень. Честно, по-человечески лень — спорить, взывать к регламенту, писать жалобу в управление порта. Поэтому он просто достал из внутреннего кармана черную кожаную обложку с гербами Империи и Черного Дома и молча раскрыл ее перед дрожащими усиками.

В конторе склада наступила замечательная, звенящая хрусталем тишина. Такую, наверное, стоило бы продавать на Рынке Заклинаний поштучно. Эксов за десять.

Начальник смены испуганно смотрел на удостоверение. Удостоверение холодно взирало на начальника смены. Усики над верхней губой мелко задрожали, и лицо их владельца проделало стремительный путь от начальственно-розового к серому, почти как портовый туман.

— П-п-прошу… п-п-прощения, — выдавил он. — Нед-д-доразумение, г-господин П-плащ… то есть д-дознаватель. Сию минуту. Все сию мину-т-ту оформим.

Бумаги подписывались с такой скоростью, что стальное перо ручки дважды рвало лист. Через пять минут Ардан расписался в последней графе, а гигант Горандот, все с тем же презрительным фырканьем в адрес начальства, одной рукой выволок из глубины склада на свет здоровенный дощатый ящик и бережно, как коробку с яйцами, поставил его перед Ардом.

— Держи, — прогудел он. — И не держи зла, Говорящий. Это не

наш

начальник у тебя агрегат хотел отнять.

— Я знаю, — сказал Арди. — Спасибо.

— Давай помогу.

Доски с сухим треском мгновенно поддались исполинской монтировке, солома полетела на пол, и Ардан замер.

В ящике, надежно раскрепленный деревянными упорами и мягкими жгутами, ждал своего часа «Буревестник». Синий, как летнее небо над Лазурным морем, с приземистым баком, широким рулем и восемнадцатью лошадиными силами, спрятанными в черном ребрышке двигателя. Один из кофров, притороченных к задней части, явно был набит книгами и брошюрами. Дорогу мотоцикл перенес без единой царапины. Упаковывали его явно те же заботливые руки, что и собирали.

К рулю бечевкой была примотана картонная бирка. Ардан отвязал ее и повернул к свету. Кривоватые, крупные буквы выдавали человека, привыкшего к гаечному ключу куда больше, чем к чернилам:

'

Проверил все лично. Масло свежее, тормоза перебрал. Не убейся, маг. Агрегат того не заслужил.

Б. Фонский

'.

Арди усмехнулся и спрятал бирку в нагрудный карман.

Он высвободил мотоцикл из упоров и выкатил на свободное место. Правой, здоровой рукой провел ладонью по баку. Левая, в тонкой перчатке, осторожно легла на руль. Оставшиеся пальцы сжали сцепление. Травма тут же глухо отозвалась под перчаткой, напоминая о Шамтурской ночи, о раздавленной масляной лампе и о всем том, о чем Ардан сегодня вспоминать не собирался.

Только не сегодня.

Ардан заправил бак из жестяной канистры, купленной тут же, у портовой лавки, проверил тормозные рычаги и открыл топливный краник. После чего перекинул ногу через седло, привстал и ударил по стартовой педали.

«Буревестник» рыкнул с пол-оборота.

Ровный, злой, соскучившийся по асфальту звук раскатился под сводами склада, заметался между штабелями и вылетел в ворота, распугав чаек. Где-то за ящиками вновь одобрительно хмыкнул гигант.

Ардан сидел в седле, слушал, как до ровного рокота прогревается двигатель, и чувствовал, как этот рокот через руль, через раму, через седло вливается прямо в грудную клетку и что-то там, в той самой грудной клетке, постепенно, несмотря на вибрации и дрожь, успокаивается.

Домой он, разумеется, поехал не трамваем.

Из порта Ардан выбрался, когда над Ньювой уже загорались первые фонари, а к Старому Городу и вовсе подъезжал уже в полной ночи.

Ардан не торопился.

«Буревестник» ровно рычал под ним, чуть повышая голос на переключении передач, а Арди вел его вдоль набережных, никуда не сворачивая и никуда не спеша. Посох в чехле, сшитом Тесс, ощущался за спиной привычной тяжестью; ветер забирался под ворот и трепал волосы, и с каждой минутой этой неспешной езды в голове у Ардана становилось все тише и тише.

Старый Город ночью был красив той строгой, гранитной красотой, которой ни к чему заискивать перед невольными зрителями. Столица знала, что она была самым прекрасным творением человека на планете и не спешила кому-либо доказывать данный, очевидный факт.

Черная вода каналов неподвижным металлом качалась между каменных берегов, а в ней, чуть подрагивая, отражались цепочки фонарей. Порой газовых, теплых и желтоватых в старых кварталах, и Лей-белоснежных, не мигающих, ближе к центру.

Мосты выгибали над водой свои спины, украшенные чугунным литьем. На них мотоциклетный рокот на мгновение густел, отраженный сводом, а потом снова растворялся в просторе набережной. Мимо, по сторонам, проносились редкие прохожие, поздние окна и спящие фасады с колоннами и львами.

Город не выставлял себя напоказ. Он просто стоял здесь уже полторы тысячи лет и, судя по всему, собирался простоять еще столько же. В этом каменном спокойствии Арду чудилось что-то от старого камня Алькадских гор. От камня, все еще помнящего свое имя.