Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 26 из 31

Глава 16

Он поставил стакан. От звона стекла по столу у меня задребезжало сознание.

— Как? — выдавила из себя. Других слов просто не нашлось.

И я не сразу заметила, как Руслан приблизился. Просто на меня упала его тень, я машинально вздрогнула. Он взял за подбородок, заставил посмотреть в глаза.

— Ты боишься?

— За тебя? Нет.

— А за себя?

— Нет.

Поймала себя на мысли, что не лгу. Было стойкое чувство, что Коваль до меня не доберется.

Его пальцы чуть сжались и в серых глазах мелькнуло что-то, похожее на удовлетворение.

— Правильно, — сказал он. — Я не дам ему до тебя добраться. А теперь иди спать. Завтра будет долгий день.

Он отпустил меня и я пошла в спальню. Но у двери задержалась и обернулась.

— Руслан.

Услышав свое имя, он напрягся, будто не ожидал. Повернулся, но не сразу.

— Что?

— Спасибо. За Никиту.

Он ничего не ответил. Только кивнул и я впервые увидела в его глазах, как лед треснул. Даже появилось что-то человеческое.

Я вернулась в его спальню. Сначала душ, потом кровать. Долго ворочалась, периодически просыпаясь и поглядывая на соседнюю подушку. Руслан не явился. В какой-то степени я была этому рада, но такие большие кровати просто не рассчитаны на одного человека. Мне все время казалось, что я блуждаю посреди холодного океана.

А когда окончательно уснула, сквозь зыбкий сон чувствовала его присутствие. Он пришел. Стоял у окна и курил, не отрывая от меня глаз.

Ощущала взгляд и мимолетное прикосновение горячих пальцев к щеке, когда он убрал с моего лица прядь волос. Это было похоже на сон, но утром, проснувшись, почувствовала едва уловимый запах табака.

Затем пространство содрогнулось от воя сирен. Я вскочила, огляделась в поисках одежды.

Раскрыв дверь, сразу столкнулась с Русланом. Прямо на пороге спальни.

С другой стороны коридора выскочил Влад.

— Пожар на восточном складе, — бросил он. — Люди Коваля.

Лицо Руслана стало жестким, сосредоточенным.

— Поедешь с Владом. Без вопросов, — он подтолкнул меня к нему.

Я замешкалась.

— А ты?

— А я закончу то, что начал пятнадцать лет назад.

Пятнадцать лет назад?

О чем он?

Я не понимала. Влад, схватив меня за локоть, быстро повел по коридору и дальше к гаражу. Вскоре мы уже выезжали на внедорожнике из ворот лофта. По дороге я постоянно оборачивалась. Последнее, что я видела до того, как машина вырулила на трассу — Руслана, стоящего на улице. Ветер трепал волосы, в руке тлела сигарета. Он смотрел не на меня, а на город, который сегодня будет гореть.

— Куда ты меня везешь? — спросила у Влада, когда машина наконец свернула с бесконечной трассы.

— А мы уже приехали, — Влад остановился ворот с заросшим садом.

Я выглянула в окно, присмотрелась к двухэтажному зданию за воротами и садом. Красивый дом, но судя по заколоченным окнам — заброшенный.

Влад выбрался из машины и открыл дверь с моей стороны.

— Чей это дом? — спросила его.

Он мешкал, молча кивнул в сторону ворот.

— Пойдем. Руслан просил показать.

Ворота скрипнули, их редко открывали. Я шла за Владом, под ногами хрустела насыпь мелких камней.

Внутри дома пахло пылью и сухим деревом. Я стояла в прихожей, кутаясь в толстовку, пока Влад проверял комнаты.

— Это дом его матери, — сказал наконец Влад. — Елены Адамовой. Руслан Эмильевич сохранил все как было.

Он пригласил меня в гостинную.

Старая мебель, пыльные портьеры, камин, который не разжигали годами. На каминной полке фотография в серебряной рамке. Женщина с серыми глазами и светлыми волосами, убранными в низкий пучок. Она не улыбалась, но в ее взгляде не было холода. Только усталость и достоинство. Те же скулы, что у Руслана. Тот же разрез глаз.

Я застыла напротив этой фотографии, рассматривая знакомые черты.

— Он редко сюда приезжает, — добавил Влад, остановившись в дверях. — Только когда совсем паршиво. И никогда никого не привозил.

Я обернулась, но он уже вышел.

Ночь тянулась бесконечно. Я сидела в кресле у холодного камина, поджав ноги. Несколько раз заходила в сеть. Она плохо ловила и новостные видео почти не прогружались, поэтому я просто листала превью и читала заголовки. Горящие склады с машинами. Ничего хорошего. Картинки и надписи к ним ужасали.

Потом услышала отдаленный шум двигателя. Кто-то подъехал к воротам.

Затем тяжелые шаги по крыльцу. Я вскочила, бросилась в прихожую. Руслан стоял на пороге и весь испачканный и в крови. Чужой. Почти. Бровь была рассечена. Он был зол, измотан, но жив.

— Ты ранен!

— Царапина.

Я схватила его за рукав и потащила в ванную. Он не сопротивлялся — то ли слишком устал, то ли решил, что так проще. Я усадила его на край ванны, смочила полотенце холодной водой и начала стирать кровь с его лица. Он молчал. Только смотрел на меня, чуть приподняв бровь.

Чувствовала тепло его кожи под своими пальцами, видела, как бьется жилка на виске.

— Ты идиот, — прошептала, снова смачивая ткань. — Зачем ты полез туда один?

— Там был Коваль.

— И что? Ты мог послать людей.

— Нет. Это мое дело. Всегда было моим.

Я застыла с полотенцем в руке. Он взял меня за запястье, потянул, усаживая себе на колени.

— Ты хочешь знать, почему я такой, — произнес он. — Поехали. Покажу.

Машина остановилась у старого кладбища на окраине города. Рассвет только занимался — серый, тусклый, без намека на тепло. Мы шли между могил и я не задавала вопросов. Руслан остановился у скромного памятника из черного мрамора.

«Елена Адамова. 1978–2011».

— Моя мать, — сказал он. Голос был ровным, но я слышала, как он дается ему с трудом. — Коваль убил ее.

Я молчала, глядя на даты. Тридцать три года. Она была моложе, чем он сейчас.

— Мне было двенадцать, — продолжил он отрывисто, словно вырывал слова из себя. — Отца посадили. Мать осталась одна с бизнесом, который не могла удержать. Коваль предложил «защиту». На деле хотел подмять все под себя. Она отказалась. Тогда он продемонстрировал, что значит отказать Ковалю. Ее машина взорвалась. Я видел это своими глазами.

Ветер трепал его волосы. Пальцы сжались в кулак. Шрам над бровью побелел от напряжения.

— Я поклялся, что уничтожу его. Вся моя жизнь была подготовкой к этому. Каждый союз. Каждая сделка. Каждая капля крови. Я строил империю не ради денег — ради мести. А потом появилась ты.