Страница 20 из 31
Глава 13
Телефонный разговор с Олегом не выходил из головы. Я прокручивала его снова и снова, пытаясь уловить фальшивую ноту. Он слишком быстро согласился. Олег, которого я знала два года, никогда не был смелым, но сейчас он звучал не просто испуганно, а обреченно. Как человек, который уже знает, чем все закончится.
Я отогнала эту мысль. Нет. Я не позволю паранойе остановить меня. Я выбралась из лофта, приковала Руслана к кровати, угнала его машину. Сделала то, на что не решалась две недели. Осталось последнее, вытрясти из Олега деньги и исчезнуть.
За окном зашумел двигатель. Я вздрогнула. Взглянула на часы. Время.
Через тонкие стены слышались шаги по гравию и то, как хлопнула дверь в кафе рядом.
Накинув толстовку, вышла во двор. Осмотрелась.
Тойота Олега стояла у столба. Я нашла его внутри тесного здания за пластиковым столом. В этом кафе ничего не было кроме бутербродов и кофе три в одном.
Олег выглядел ужасно и замучено. Плечи сгорблены, воротник поднят, голова втянута в плечи. Он напоминал загнанного зверька, который знает, что хищник где-то рядом, но не понимает, с какой стороны нападут.
Олег увидел меня и дернулся, как от удара током.
— Ты приехал, — произнесла вместо приветствия. — Не ожидала.
— Я должен был, — он говорил быстро, глотая окончания. — Ася, послушай, я…
— Где деньги?
Он осекся. Рука в кармане плаща дернулась.
— Деньги, — повторила. — Ты обещал.
— Ася, все сложнее, чем ты думаешь.
— Сложнее, чем у меня? После всего, что ты сделал?
Он отвел глаза. И в этот момент я поняла… что-то не так. Воздух вокруг сгустился. Я услышала шум еще одного двигателя — тяжёлый, низкий, приближающийся со стороны трассы.
— Олег, — медленно произнесла я. — Кто еще знает, что ты здесь?
Он не ответил. Только поднялся из-за стола, лицо стало белее мела.
Я обернулась к окну. Фургон вылетел из-за поворота, взметнув гравий. Дверцы распахнулись и оттуда высыпали трое. Крепкие, в темных куртках, с оружием. Я узнала одного. Он был среди тех, кто подстерег меня с прошлой попытки побега, когда Коваль-старший требовал моей крови. Тот самый, с рыбьими глазами и шрамом через бровь.
Люди Коваля. Или мне так показалось.
— Олег, — прошептала я. — Что ты наделал?
— Прости, — он почти плакал. — Они обещали защиту. Мне нужно было спасать себя.
Я не стала бежать. В этом не было смысла.
Судя по звуку, машина затормозила прямо у входа. А выход был один. Бежать было некуда.
Больше не куда.
Просто стояла и смотрела, как дверь едва ли не слетает с петель. И как за маленьким баром с бутербродами кричит и прячется дородная женщина.
Все происходило как в замедленной съемке.
Один из них приблизился ко мне. Грубая рука стальной хваткой сжалась на моем плече. Никто со мной, разумеется, не церемонился, сразу заломили руки за спину, стянув запястья пластиковым хомутом. Я сжала зубы.
Ни за что не доставлю им удовольствия видеть мой страх.
— В фургон ее, — бросил кто-то из них.
Меня втолкнули внутрь. Дверь захлопнулась и мир погрузился в полумрак. Я сидела на холодном металлическом полу, прижавшись спиной к стенке, слушала, как колотится сердце.
Фургон тронулся. Гравий сменился асфальтом, асфальт — проселочной дорогой. Меня трясло на ухабах и каждый толчок отдавался в висках.
Я не знала, сколько мы ехали. Полчаса? Час? Время в темноте течет иначе. Я пыталась думать, анализировать, искать выход, но в голове все сводилось к одной мысли, простому осознанию — Руслан предупреждал. «Будет хуже». И вот… хуже наступило.
Только теперь меня схватили очередные охотники. Из одной клетки в другую.
От этого осознания меня пробило истеричным смехом. Просто до слез.
А потом…
Фургон остановился. Резко, меня швырнуло на бок.
Двери распахнулись и в лицо ударил холодный, пахнущий мазутом и ржавчиной воздух.
Заброшенный ангар. Огромные ворота, дырявая крыша, тусклый свет, пробивающийся сквозь щели.
Меня вытащили и поставили на колени прямо на бетонный пол. Холод обжег кожу сквозь джинсы. Я подняла голову. Трое стояли полукругом. Молчаливые, напряженные, с оружием наготове. Олега нигде не было. Видимо, его оставили снаружи. Или увезли. Может вообще убили.
Мне было все равно.
— Что теперь? — спросила я. Голос прозвучал хрипло, но твердо. — Будете пытать? Убивать?
Один из них сделал шаг в мою сторону и стянул с лица черную маску.
Внутри похолодело.
Шрам через бровь. Я узнала. Видела его каждое утро в лофте.
— Влад? — едва шевельнула губами.
Он оскалился. Кивнул кому-то за моей спиной.
Я прищурилась, всматриваясь в движущийся силуэт. Высокий, массивный, при этом статный. Движения расслабленные, руки в карманах.
Ощущение сродни натянутому на шее ошейнику мгновенно накрыло с головой.
Руслан.
Двигался спокойно, без спешки. И даже из темноты чувствовала его глаза на себе.
Белая рубашка, расстегнутый ворот. И на губах опасная улыбка… Он выглядел как хищник, который только что закончил охоту.
Я смотрела на него и пазл складывался в голове с холодной, неумолимой ясностью. Люди, которые меня схватили, не люди Коваля. Это его люди. Весь захват — спектакль. Каждый мой шаг с момента побега был известен ему заранее.
— Ты… — выдохнула. Сердце колотилось на износ.
— Я, — произнес он. Голос спокойный, почти ленивый.
Он остановился в метре. Смотрел на меня сверху вниз. Лицо не выражало ничего. Не гнева, ни торжества. Только то самое ледяное спокойствие, которое я видела, когда защелкнула браслет.
— Ты сбежала. Приковала меня. Угнала машину. Вытащила брата. Позвонила Олегу. Встретилась с ним. Думала, что сможешь исчезнуть. И что в итоге?
Я молчала. Чувствовала, как кожа лица горит.
— Ты на коленях, — продолжил он. — В грязном ангаре. Передо мной. Снова.
Руслан присел на корточки, наши глаза оказались на одном уровне. Жесткие пальцы коснулись моего подбородка. Я не отвернулась. Просто смотрела ему в глаза.
— Я же говорил. Будет хуже.
— Зачем весь этот спектакль? Ты мог просто запереть меня в лофте. Мог наказать сразу. Зачем было играть?
— Потому что ты должна была понять.
— Что понять?
Он чуть склонил голову. Провел кончиками пальцев нежно по моей щеке.
— Что свобода — это миф. Что куда бы ты не побежала, я буду там. Что каждый, кому ты доверишься, сдаст тебя мне. Твой Олег сдал тебя дважды. Сначала полиции. Теперь мне. И знаешь, что самое смешное?