Страница 44 из 59
Не бойся, - улыбнулась Аранша. - Тебя направляют лайолы, это иное. Ты отмечена ими, а значит можешь быть посвящена в эти тайны. Они, даже на наш взгляд, довольно странные существа, сложно понять их мотивы. И как правило, общаются они только со стражами, могут помочь, указать путь.- Так, ну допустим, свидетелей, - я ещё раз внутренне содрогнулась, - Стражи убирают. Но сами-то почему не в курсе, где находится то, что они должны охранять? Или каждый раз защищают, а потом набирают новых стражей? Старейшина оценивающе заглянула в мою пиалу и подлила нам ещё отвара.- Нет, тут всё проще, - сделав глоток, пояснила она. - Сами они каждый раз попросту забывают к нему дорогу. Мне всегда казалось, что это дело рук именно лайолов, но возможно это часть их договора. Я вцепилась в пиалу, пытаясь собрать в кучу и новую информацию, и разрозненные наблюдения. Значит... Анхарет сейчас ищет это Сердце? Потому что лайолы позвали его? И потому что оно сейчас в опасности? Именно так. Непонятно только, почему они и тебя отметили, это непохоже на них. Действительно непонятно. А главное - совершенно не ясно, что теперь со всем этим делать.- Возможно, они хотят, чтобы ты помогла стражам, тоже отправилась на поиски Сердца, - предположила Аранша. Поэтому и послали тебе тот сон.
Вот уж помощь от меня великая была! И будет...
Я вспомнила, как мы пересекали пустошь с Анхаретом, который только что на плече меня не нёс, и устало потёрла переносицу.
Вот уж чего вообще не хотелось бы.
Согласен, - донеслось от входа.
Я дёрнулась и чуть не облилась остатками отвара, разворачиваясь на голос. И, разумеется, там стоял до сих пор незамеченный нами Анхарет.
Ранрен-Ларх Анхарет
Многоголосое эхо пощих обрядовую песню постепенно стихло. Страж в последний раз коснулся тонкой деревянной таблички, висящей на одной из колон, и отошёл на шаг назад. Эта, как и несколько других, резко выделялась светлой древесиной на фоне остальных, потемневших или начавших темнеть от времени. Он знал, что если пройти дальше вглубь подземного зала, то малейшее колебание воздуха может заставить хрупкий материал осыпаться на пол. навсегда унося в забвение нацарапанные на нём имена. Дерево вернётся в землю, как и тела умерших, и из этой земли родятся новые деревья, растения, а потом появятся и новые люди. всё как всегда, жизнь будет идти по кругу, так и должно быть. Но всё равно, он, как и остальные из его народа, изо всех сил старался не заходить лишний раз в этот зал. чтобы таблички висели как можно дольше. Отпустить - всегда самое сложное. Они выполнили свой долг. Тень-в-тенях. - старый Аманхи, как всегда, попытался подойти неслышно, хоть и знал, насколько это бесполезно в случае со стражем. - Как и ты.- Так и есть.
За уважением в голосе Аманхи чётко читалось сочувствие. Разумеется, он думает, что страж не только скорбит, но и винит себя за то, что он один остался в живых из всего отряда. И разумеется, ошибается.
Анхарет знал, что они сделали то, что должны были сделать, и смерть - была одним из вариантов, которого он сам избежал буквально чудом. Но цель была достигнута, это главное, и павшие могут покоиться с гордостью за прожитую жизнь.
Не то чтобы он думал, что он всегда прав, вовсе нет. Но не видел особого смысла застревать памятью и эмоциями в неудачах, куда разумнее было сделать выводы, запомнить и превратить вчерашнее поражение в опыт и завтрашнюю победу.
В абсолютном большинстве случаев в его жизни этот принцип работал безукоризненно. Постоянно сбиваться начал лишь сейчас и лишь с одним... человеком.
Кивком попрощавшись с теми, кто собрался здесь, он поднялся наверх и вышел наружу. Луна ярко освещала всё вокруг, и дома отбрасывали чёткие тени. Анхарет вспомнил, как много раз замечал, что в пустоши у людей признаком роскоши и благосостояния является возможность окружить свой дом как можно большим количеством декоративных растений Горожане на любом пятачке высаживали деревья, кусты, даже в домах ставили горшки с цветами, тратя на них драгоценную воду, если могли себе это позволить.
Ему всегда казалось это забавным, зачем так стараться выращивать что-то, что даже не идёт в пищу? Но именно сейчас он вдруг подумал, а каково было бы, если б сейчас вокруг него было что-то, кроме домов? Он знал, что далеко на севере наоборот, поселения иногда боролись с лесами, выгрызая себе место под солнцем. Интересно было бы посмотреть...
Мысли были настолько непривычные, что страж нахмурился, пытаясь найти причину для них. И, прекрасно зная себя, быстро обнаружил источник.
Конечно же опять всё дело было в ней. А принявшее такую форму желание уйти, закрыться и сбежать от самого себя, нужно преследовать, как врага.
Анхарет ещё на несколько мгновений задержался, стоя на месте и отдаваясь раздумьям, а затем направился к одной из внешних лестниц. Как и любой из живших здесь, он с самого детства знал множество проходов и закоулков, позволяющих пересекать город весьма неочевидными способами. Но, в отличие от многих, навыки и знания стража позволяли ему забираться в места, недосягаемые даже для других арридар. Спрыгнув с тонкого парапета, страж беззвучно опустился на выступ окна. Неторопливо уселся на нём, прислонившись спиной к проёму, и вновь задумался.
В Цахе он понял, насколько всё пошло не так. Когда, отчасти для работорговца, но больше для себя, он равнодушно сказал, что ему всё равно, что с ней случится... И буквально сразу почувствовал, насколько ему не всё равно. Просто потому, что она на него посмотрела.
Он был готов к смерти, был готов терять своих в битвах, но совершенно не был готов к тому, что отдаст что угодно, хоть правую руку, только за то, чтобы она больше никогда на него так не смотрела. Как на предателя.
Признаться, раньше он не был бы уверен, будет ли он выручать человека из беды, в которую тот попал из-за стража.
Всё просто, есть арридар, есть люди, а есть стражи, и если он что-то должен, то только своим. Даже так - своему предназначению, и лишь затем своим. Но теперь из-за этого тоже почему-то было больно, как будто сама вероятность того, что когда-то он мог просто бросить её, была кощунством. Анхарет прекрасно понимал, что это означает, и к чему всё идёт. И даже то, что случилось в шатре, когда он коснулся её, а она вновь воспламенила его своими эмоциями, было предельно понятно. Вопрос в том, мог ли он это себе позволить.