Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 32 из 59

Не то чтобы я мечтала поскорее попасть к этому таинственному любителю магов-рабов, но выбраться - уже плюс к шансам на побег. Отсюда это сделать было невозможно - перед тем как забыться дурными сновидениями, я как следует осмотрела-ощупала место своего заключения. И из обстановки мне оставили лишь охапку соломы, кувшин воды и небольшую лохань с крышкой, для прочих нужд организма. Такое себе подспорье в попытках обрести свободу.

Я встала, разминая вконец затёкшее тело. На шее негромко звякнуло ожерелье, и я поморщилась. Несмотря на размеры, оно было совсем не тяжёлым, почти не мешалось, но каждый раз при попытке достучаться до магии, я чувствовала исходящую от него пульсацию. И ощущала до сих пор послушную мне силу как густой туман - рядом, вокруг, но не зачерпнуть.

Мысль прошла дальше, к первопричине всех моих несчастий, и внутри, вместо магического, взвилось пламя ярости и боли. Желание выбраться отсюда стало почти нестерпимым, потому что к жажде свободы присоединилось острая потребность, чтобы проклятый страж почувствовал хотя бы часть того, что ощущаю сейчас я. Не работорговец, решивший, что продать меня будет хорошей идеей, не его охрана, наверняка изо дня в день точно так же спокойно конвоирующая других несчастных. А именно тот, кто меня предал. Вместе с этим всем пришёл непрошеный вывод, что если я так остро это проживаю, значит в глубине души я почему-то начала ему доверять. Но я побыстрее затолкала все эти чувства поглубже. Ясно мыслить они не помогали.

Я задумчиво потеребила ожерелье. Торговец сказал, что его не может снять тот, на кого его надели, но может можно вроде как случайно обо что-то зацепиться?.. Где у него там застёжка? Придумать что-то, стоя посреди голых стен, я не успела, снаружи послышался шум, и вслед за клацаньем засова, внутрь камеры зашли охранники. Я подавила желание тут же начать голосить и вырываться, вместо этого сделала как можно более покорный вид и послушно пошла вместе с ними, незаметно поглядывая по сторонам и дожидаясь удобного момента. Откуда-то изнутри подняло голову отчаяние, намекнув мне, что вряд ли я была тут единственным таким умным пленником, и опытные работорговцы наверняка предусмотрели многое. Но этот голос я ещё быстрее заткнула, уж лучше злость, чем бессилие.

Меня привели в просторную, богато обставленную комнату и сдали с рук на руки двум здоровенным дородным женщинам в однотонных серых платьях и с укрытыми тканью волосами. Я внимательно изучила исходящую паром огромную бадью с водой, разложенные вокруг флаконы и одежду, и, едва дождавшись, пока за охранниками закроется дверь, попыталась сделать ноги в противоположный выход. Не тут-то было!

Проще было бы справиться с охраной - женщины с такой скоростью и сноровкой скрутили меня, раздели и запихали в воду, что за острой необходимостью сровнять это поганое место с землёй, я на мгновение почувствовала себя впечатлённой. И, ещё пару раз попытавшись выбраться из их хватки, решила, что проще будет поэкономить силы и внимание на будушее.

Чётко и слаженно отмыв, расчесав и умастив меня какими-то цветочно пахнущими притираниями, женщины, всё так же не проронив ни единого звука, одели меня, по-прежнему ни капли не обращая внимания на меня саму. Как куклу или строптивый манекен.

Скорее всё-таки куклу: вместо уже привычной дорожной одежды, на мне теперь красовались широкие штаны из тонкой и лёгкой ткани ярко-алого цвета, белоснежное подобие рубашки, нижний край которой заканчивался где-то на рёбрах. зато рукава длиной и объёмом могли посоревноваться со штанинами, и недоразумение в виде изящных туфелек без задника.

Ожерелье, к моему сожалению, никуда не делось, и заняло своё место в широком вырезе, открывавшем верхнюю часть груди.

Ну понятно, нужно же показать товар повыгоднее. Скоты.

Я мрачно покосилась сквозь свисающие сбоку пряди сложной причёски на вновь вошедших охранников. Снова передача с рук на руки - и я опять иду по коридору, спотыкаясь в непривычной обуви. Может при этом их покупателе в штору громко высморкаться. чтобы передумал? Или тогда кому похуже продадут?.. Так и не высмотрев по дороге лазейку для побега, я оказалась в очередной комнате этого, кажется, бесконечного дома.

Охранники на этот раз заняли места внутри помещения, по обе стороны двери. меня же оставили недоумевающе озираться в его центре.

Шли минуты, и мне уже порядком надоело стоять и дожидаться неведомо чего, как внезапно я услышала голоса, доносящиеся из-за ткани, укрывавшей стену. Я нахмурилась и подошла ближе, напрягая слух. Чей-то приглушённый спор, но слов не разобрать.

- Отойди, - донеслось из-за спины.

Я оглянулась.

- Отойди назад, - лениво повторил охранник. - Тебя так плохо видно. Я вновь воззрилась на стену. Ширма! И, сидя за ней, они спокойно разглядывают людей, которых покупают и продают.

Нечего сказать, хорошо устроились, хорошо хоть зубы как лошади не проверили. Дверь приоткрылась, и наполовину просунувшийся внутрь слуга что-то шепнул второму из охранников. Тот кивнул и в комнату вошло ещё двое мужчин, с оружием на поясах и в кольчугах, но в другой одежде, явно не из свиты хозяина дома.

Один из них нёс в руках длинную тонкую цепь, и через несколько неприятных мгновений, наполненных окриками, вознёй и моими рычанием и руганью, прочная полоса серебристого металла защёлкнулась вокруг моей лодыжки. Охранник у двери, провожая взглядом нашу процессию, ухмыльнулся при виде длинной царапины, украсившей щеку одного из моих новых конвоиров. И я вдруг поняла, что сейчас думаю и веду себя совсем не как воспитанная и вежливая Жанна из, такое ощущение, что уже прошлой жизни. Привычной мне здесь больше не было места. А затем мы вновь долго-долго шли.

Я уже успела стереть себе все ноги чёртовыми выпендрёжными тапками, как наконец бесчеловечно длинный и тёмный проход закончился, и за поворотом меня почти ослепило яркое солнце. Немного привыкнув к нему, я наскоро огляделась вокруг слезящимися глазами, и с удивлением обнаружила, что позади меня скала, впереди пустыня, и вокруг никаких признаков города.

Подземный ход! Вот ушлый барыга, хорошо устроился, и людей продаёт, и если что - сбежит незаметно, и поминай как звали.

Но не успела я толком осмотреться и порадоваться долгожданному простору, как мне на голову водрузили какой-то тюрбан, и ткань, пологом свисающая с него, закрыла меня с головы до бёдер, защищая от солнца и ветра, но полностью закрывая обзор.

- Будешь дёргаться, я тебе ещё и руки свяжу, - рявкнул на мои попытки сопротивления охранник, кажется тот, поцарапанный.