Страница 52 из 92
Отрубив голову очередной твари, я обернулся и понял, что дела плохи и мы все скоро станем обедом для нечисти. У меня остался последний накопитель, а монстры всё не кончались. Помимо друзей за мной присматривал и Лютый, который оказался знатным воином. Хороший он всё-таки мужик, несколько раз прикрывал мне спину, получил ранение. Я тоже не оставался в долгу, но дела становились всё хуже и хуже. Во всей этой беспросветной грязи из человеческих кишок и внутренностей монстров, как ни странно, я увидел приятную для глаза картину, а именно в одном из таранов, которого мы дружными усилиями развалили на куски, торчали знакомые очертания одного жирного замкоменданта, ублюдок Буфо нашёл-таки свой бесславный конец. Судя по запаху и обрывкам одежды, эта падлюка ещё и обделался от страха. Наверное, это был единственный человек, чьей смерти я в этот день порадовался. Скольких женщин эта тварь и граф замучали, один Бог знает, скольких крестьян этот урод отправил на тот свет? И вот его отвратительное тело стало частью ещё более мерзкого существа. Долго, конечно, радоваться мне не дали, воспоминания пролетали за доли секунды моего обострённого под благословением восприятия. А дальше рубка, защита и снова рубка. Я старался как мог помогать простым солдатам, которые не обладали магией. Но уже и сам был на пределе. Тяжело дышала Анника, и лишь два моих друга и по совместительству психопата-расчленителя упивались сражением. Сияющие улыбки на чёрном от крови тварей лицах парней ещё долго будут являться в моих кошмарах. Но эти ненормальные выглядели как шестнадцатилетние дворянки, которых кружили в танцах на их первом балу, только у девочек кавалеры, а у этих отморозков — меч и секира. Тем временем люди сбивались в небольшие группки и отмахивались от наседающих тварей как могли, кто-то уже падал без сил, и практически все, кто на ногах, были ранены. «От силы час», — подумал я, и это был ОЧЕНЬ оптимистичный прогноз. Я сам получил несколько ранений в плечо и ногу, и стоял больше за счёт лиан и благословения. Даже наступление утренней зари и улучшение видимости совершенно не радовало, потому как солнца монстры не боялись. Недолюбливали? Возможно, но они от него не умирали. А вот мы от их когтей и клыков вполне. Собственно, когда посветлело, я и осознал, что нам хана, ведь увидел поле боя более детально. Но у судьбы были другие планы, ведь по округе разлился ещё один звук, который заставил сердца воинов встрепенуться. Это был звук боевой трубы Санктуса.
— Император! — Послышались радостные крики в пылу боя. Пацан-таки вернулся, и неудивительно, высшие иерархи клириков этого континента были в его свите, а эти парни что-то да понимают в прорывах. Ну, может, ещё и наши монахи как-то передали весточку, как бы там ни было, появилась надежда не превратиться в обед. Вернулись и рыцари его величества и ещё прихватили с собой всех, кто мог сражаться, а под благословением даже последний охламон становился почти что Джоном Рэмбо. Кор сам лично вёл латную конницу озорно скалясь. «Дерзкий пацан».
Парня прикрывали клирики и верный сэр Фидус. Монахи запустили в это месиво из нечисти и людей свои светящиеся шары, только более крупные, чем я видел ранее. Уровень прибывших клириков был на порядок выше, чем у тех, что сражались этой ночью с нами. И в отличии от своих младших товарищей, такими снарядами они могли кидаться по нескольку раз, вычищая целые пространства от сгорающей в святом пламени нечисти. Людям эта штука не вредила, что радовало. Через час мы добивали последних представителей бестиария, часть даркеров ушла порталами. А потом со стороны Трансеунта появился белый туман, который медленно плыл в нашу сторону, мы все дружно напряглись, но он словно уткнулся в границу Санктуса и дальше не двигался. «Клирики постарались». Туман был не слишком плотным и, как позже выяснилось, вполне безобидным. Вот только он покрыл буквально всё видимое пространство, со стороны государства, с которым мы не так давно сражались. Потери были катастрофические, погибло две трети всей армии, сотни клириков и магов разных уровней. К счастью, целители могли возвращать к жизни даже тех, кто по меркам моего прежнего мира был безнадёжным. И так было по всей линии фронта, где-то не осталось вообще никого, и часть мерзости успела добраться до гражданских. Но и этот прорыв удалось остановить с помощью летучих отрядов монахов и рыцарей. В течении нескольких недель всё было достаточно тихо, особо никто не беспокоил, лишь пара каких-то залётных упырей, очень злобных и тупых, пытались пообедать человечиной, но, на свою беду, быстро лишились голов. Как ни странно, со стороны Трансеунта стали приходить и люди, причём очень много. Видимо, основной прорыв достался нам, а этим беженцам, можно сказать, повезло, и их никто не схарчал. Только столкнувшись с инфернальной напастью, они поняли, что единственные, кто способен их защитить — это клирики, которые остались в ненавистном Санктусе. Так, проглотив гордость, нам стали сдаваться дворяне, которые приходили с охраной, целыми семьями, в обмен на жизнь они привозили свою казну. Как бы там ни было, смерть от рук людей их пугала меньше, чем гибель в лапах какой-нибудь мерзости. А тварей по Трансеунту развелось прилично. И они не дохли в этом тумане. На их счастье, не было и псов скверны, которые сокращали популяцию людей до нуля за считанные часы. Как оказалось, туман накрыл не только Трансеунт, но также Лэмб, Хольд и Драгос, напавшие на Санктус. Армии врага были уничтожены одним днём. И империя стала единственным островком безопасности в этой части материка. По периметру клирики с армией стали устанавливать какие-то артефакты, служащие своеобразным барьером для слабых монстров. Ну а тех, кто способен был его прорвать, встречали монахи. Засевшие в захваченной столице войска были вынуждены сдаться, в общем, им тоже повезло, так как они находились в сердце империи и не столкнулись с зубастой напастью. Так окончилась война, в которую мы с друзьями были поневоле втянуты. И конечно, мы понимали, что миссию по возвращению копья никто не отменял, а потому нас ждала пугающая неизвестность в этой белёсой мгле. Мне даже вспомнился фильм с одноимённым названием, снятый по книге Стивена Кинга. К счастью, наш туман был более жиденьким и, по словам беженцев, вполне проходимым.