Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 47 из 92

Толпа буквально ревела, как потом рассказывали ветераны, люди буквально бросались на мечи врагов, чтобы весом своих тел остановить их, связать, помешать навредить Освободителю. Наше войско словно получило второе дыхание. Но и враги были не лыком шиты, а потому, заслышав о проклятом крестьянине, затеявшим этот мятеж, всем скопом пытались меня прибить. Именно в этот момент я понял, для чего мне нужно было столько артефактов, которые один за одним истощались, выполняя свою прямую функцию, даже моя супер реакция и скорость не всегда спасали от летящего в голову арбалетного болта или какого-нибудь фаербола. При этом я не использовал свою магию, дабы противник не связал Освободителя и Наксовцев. Хотя, признаться, руки так и чесались запустить в толпу пару-тройку гранат. В общем, только честное железо, БКМ и благословение. Удар, уклон, уворот, тычок копьём, чей-то предсмертный крик, возле уха со свистом пролетает стрела, которая попадает в какого-то здоровяка-рыцаря, поднявшего на меня боевой молот. «От такого никакой артефакт не защитит». Анника знает своё дело и прикрывает мою тушку как может. Вот я оказываюсь перед стеной щитов и выставленных копий, пытаюсь пробиться, но чуть сам не насаживаюсь на выставленное острие, словно бабочка на иголку энтомолога. Собираюсь прыгнуть, вперёд меня вырываются мои солдаты, словно прорывавшие стену. И снова укол, уворот, укол, подсечка. Под ногами нескольких соперников очень удачно появляются корни, о которые они спотыкаются, после чего их просто затаптывает толпа. Я понимал, что прошли какие-то минуты, ведь благословение ещё действовало, но для меня время превратилось в густой кисель, которое тянулось, захватывая разум в пучину это кровавой мясорубки. В какой-то момент сбоку в голову попадает гигантская сосулька, рассыпающаяся о защиту артефакта, маг, запустивший её, уже непонимающе стоит с эльфийской стрелой в глазнице. Я замечаю это периферийным зрением, продолжая прорываться к этим двум охломонам. Теоретически Геро может уйти по воздуху, хотя при таком количестве воздушников вокруг уже вряд ли. Орк крутой рубака, но как маг довольно посредственный, хоть и умеет за счёт знаний о плотности воздуха больше, чем многие мастера. Тем не менее, запасы маны орка оставляют желать лучшего. А об Ингане и говорить нечего. Как всё закончится, отчитаю обоих, попали в ловушку, словно какие-то зелёные юнцы. Хотя оба до последнего будут упираться и с пеной у рта доказывать, что они всё контролировали. В конце концов, я-таки пробился к моим парням, оба уже были немного ранены, гному поцарапали шею, из ноги орка слегка сочилась кровь, несмотря на это эти две довольные рожи видеть было противно. За мной фанатично прорывались вчерашние крестьяне, которые забыли о страхе смерти напрочь. Что возымело эффект, послышался сигнал рога, и армия врага стала отступать, но нужно отдать им должное, делали они это организованно, насаживая на свои копья и мечи особенно горячие головы из нашей братвы. Послышался сигнал и с нашей стороны, который предписывал оставаться на своих позициях. Пробная битва окончилась серьёзными потерями с обеих сторон, около трёх сотен убитыми с нашей стороны и человек на пятьдесят меньше со стороны противника, остальных умело спасали целители, которые могли вернуть даже отрубленные конечности, «мне ли не знать». Потом была ещё битва, после неё следующая, силы были примерно равны, мы защищали свои рубежи, враг пытался прорваться, но тщетно.

Столкновения случились и на других участках фронта, и практически везде крестьяне терпели фиаско, сохранить силы удалось только за счёт регулярных частей Санктуса, которые прикрывали отход повстанческих войск, а точнее, их откровенное бегство. В общем, без меня у ребят не получалось так хорошо драться.

— Такими темпами мы скоро потерям границу. — Возмущался сэр Пертинакс. — Неужели в этих трусах нет ни капли мужского?

— Они простые работяги, не ждите от них многого. То, что крестьяне восстали — уже подвиг. — Словно оправдываясь, смотря в пол, говорил покрасневший Лютый.

— Да, они дерутся, только когда их любимый освободитель рядом. — Сплюнул на пол Пертинакс.

«Эээ, вообще-то, я тут, как бы», — подумал я, но сказал следующее.

— Но увы, разорваться и вдохновлять всех сразу я не могу.

— Твои короткие поездки вдоль линии фронта не дают нужного эффекта, да и здесь в центре ты нужен сильнее всего. — Подытожил глава партизан. — Есть идеи, господа? Предлагайте!

— Из Санктуса больше не будет подкрепления? — С надеждой спросил Лютый.

— Нет. Они ещё и у нас людей просят, а где мы их им возьмём? — Ударив по столу, с отчаянием в голосе выкрикнул Пертинакс. — Дела наши хуже некуда.

И тут меня осенило. Почему-то на ум пришёл концерт «Ласкового мая», который одновременно мог проходить в нескольких городах страны.

— А если мы дадим каждой армии по Освободителю?

Весь генералитет посмотрел на меня как на идиота.

— Вы открыли какое-то доселе неизвестное науке заклинание, которое вас размножит, полагаю? — Скептически поинтересовался главный Наксовец.

— Нет, всё проще, люди видели меня в этом доспехе, давайте оденем в такой же ещё 8 воинов моего телосложения, и пусть они отыгрывают Освободителя.

— Но это же обман, который нам не простят. — Заметил один из членов генштаба.

— Так мы и не будем ничего говорить, пусть люди сами додумывают. Выставим к каждому двойнику охрану и пустим слух, что приехал Освободитель. А сам актёр пусть гордо молчит.

— Это может сработать! — Воодушевился Магнус. С Лютым все согласились, молча кивая.

Так мы провернули аферу, размножив символ повстанческой армии, то бишь меня любимого. И это дало свои результаты, крестьяне перестали показывать спину, и ситуация наконец выровнялась. Мы наконец перестали проигрывать, но и контратаковать позволить себе не могли. Со временем бывшие крестьяне набирались боевого опыта, становясь полноценной армией, которая могла драться уже без поддержки регулярных сил Санктуса.