Страница 31 из 92
С наступлением зимы в разведку стали ходить, одеваясь на манер местных крестьян, дабы не вызывать особых подозрений, в случае даже если нас заметят. По понятным причинам Геро, Инган и Анника со мной не ходили. Трансеунт был государством людей, и крестьян из других рас тут не наблюдалось. Со мной отправляли нескольких ребят из пятого отряда, из низшего сословия Санктуса, все мы были людьми от сохи, и даже я когда-то, точнее, Радан, память которого хранилась в моей голове. В общем, притвориться местными увальнями для нас особого труда не составляло, тем не менее на глаза солдатам мы старались не попадаться, от греха подальше. Необходимой одежды у партизан было в избытке, ведь в крестьян переодевались и в Санктусе, периодически навещая деревни и вербуя людей. А мода среди простого люда не особо отличалась, белая или серая рубаха, серые порты и ботинки из бычьей кожи. Зимой куртки на бараньем меху и шапки из того же материала. Так одевались все бедняки континента, по крайней мере те, кого я видел. Я поработал над произношением, но, разумеется, полностью сойти за местного не мог, потому в случае чего по легенде меня продали за долги и привезли аж из самого Прокула, который находился где-то у чёрта на рогах — все слышали, но мало кто там бывал. А мои ребята говорили точь-в-точь как местные, недаром жили на границе. Мы собирали информацию у крестьян, сопровождавших купцов. Из полученных сведений следовало, что наксовцев всё ещё ищут и что нас под сотню тысяч голов, а найти не могут, потому что мы спутались с инферналами и пользуемся тёмной магией, но скоро нам всё равно кранты, потому что за Трансеунтом правда. Помимо сбора слухов мы поглядывали за тем, нет ли перемещения регулярных войск в округе. У сэра Пертинакса свербило в одном месте, и он мечтал снова вступить в игру и, цитирую, «обагрить меч вражеской кровью», к счастью, совет командиров был адекватный и благоразумие пока брало верх, ведь, как я уже говорил, основную миссию по отвлечению сил противника мы продолжали выполнять. Местность была довольно оживлённая — райцентр как никак, из-за зимы на дворе любой каст буквально высасывал из меня ману, а потому радаром я особо не пользовался, вырастить в таком холоде цветы было той ещё задачкой. Потому мы делали ставку на маскировку, авось и свой супер-острый слух, который на деле оказался совсем не супер, потому что я нарвался-таки на патруль. Благо мои ребята ушли вперёд, и я оказался один, драться с десятком противников желания не было, к тому же, судя по всему, среди них был маг, да и палиться, что партизаны где-то рядом, не хотелось, ведь это означало подставить друзей и отряд. Патруль был одет в лёгкую кожаную броню, у четверых взведены арбалеты, которые недвусмысленно направили на меня.
— А ты откуда будешь такой красивый? — Спросил меня старший группы. Рыхлый полный мужик лет сорока с гаком, с противным круглым лицом и пухлыми губами, судя по всему, из младших дворян и с явной кучей комплексов.
Я сделал максимально напуганный вид, даже играть не пришлось.
— Не вели казнить, господин, из Прокула я. Хозяин мой, купец, отправил меня за водой, в лес, а тут волки, я речку перепрыгнул и дал дёру, со страху чуть штаны обгадил, бежал, бежал и, будь оно неладно, заблудился, ну, а как не бежать, волчища вот такие, рожи здоровенные, пасти как у длинноклыков, второй день по лесу брожу, ни души вокруг, боялся, что схарчат. А тут, слава Единому, вы.
— Гладко стелешь, мужик, но Прокул-то далеко.
— Да продали меня за долги, — сорвал я в сердцах овечью шапку и прижал её к груди. — Вот уже несколько месяцев с господином ноги натаптываю, купец Игар — хозяин добрый, не бьёт, сытым держит, а как я без него теперь? Пропаду же. Помогите, господа хорошие.
— Ишь, раскудахтался, небось сбежал от войны, шельмец, но что упало, то пропало, теперь у меня в казарме пахать будешь, понял? Пока хозяин твой не найдётся.
— А кормить будете?
— Тебя ещё и кормить, рыкоклыка? — Взъелся на меня губошлёп и больно треснул плетью по плечу, да так ловко, что я даже не заметил, как он её достал.
— Ай! — Вскрикнул я от боли. — «ну всё, кранты тебе, жирный» — но покорно произнёс. — Ваше благородие, нам хлеба не надо, работу давай.
— Так-то лучше, червяк. Но кормить, конечно, буду, сдохнешь же иначе.
— Благодарю, благодарю. — Стал нервно и излишне часто кланяться я. Второй раз кнутом получать не хотелось — «а вдруг в глаз попадёт».
— Топай, грязь.
И треснул-таки меня по горбу плетью снова. От боли я взвизгнул даже немного выше, чем хотелось бы. Из-за чего этот уродец и всё его воинство противно заржали. За моей экзекуцией уже наблюдали ребята из моего отряда, я знаками показал им продолжать изображать из себя компост, закопавшись в опавшей листве. Воины были бывалыми партизанами, проявили благоразумие и не полезли на мечи. Так я и оказался в местной крепости в качестве батрака.
Тем временем двое разведчиков без своего командира возвращались в нашу берлогу.
— А как сэр Руслан корчил из себя мужика, любо-дорого поглядеть.
— Да, ему бы в энти, в актёры податься.
— Точно, а слыхал, как взвизгнул? Ну, кто на него теперь подумает, что он из наксовцев?
— Да ни в жисть не поверят, как баба заорал.
— Герой!
— Да!