Страница 29 из 92
По ту сторону
Дела у Санктуса шли неважно, по оперативной информации враг осаждал подступы к столице, несколько крепостей пало, по слухам местами применялась тёмная магия, что неудивительно. Наша диверсионная группа стала как кость в горле Трансеунта и их союзников, потому как крови мы им попортили немало, а пустили ещё больше. В народе нас стали называть «наксовцы» от имени сэра Пертинакса. Сколько раз мы обламывали казни санктусцев и беспредел захватчиков, конечно, сразу и везде мы появляться не могли, но на особо борзые выходки командирова врага реагировали быстро и жестоко. И мы так достали гадов, что теперь нас ловили почти всей армией Трансеунта, оттянув войска с фронта. Пертинакс буквально светился от счастья, потому как всего 300 человек с небольшой группой из завербованных крестьян смогли оттянуть почти целую армию на себя. Враг не знал о нашей численности и даже не догадывался, но по затраченным усилиям полагал, что в его тылу остались от пяти до десяти тысяч воинов. Честно говоря, таким слухам способствовали мы сами, организовав побег одного из младших офицеров, захваченных в плен, и который случайно между делом слышал приказы, в которых упоминались номера и командиры тысяч. Да и наша эффективность наводила на мысль об огромном количестве задействованных людей. Совместный с генштабом план сработал, но вот только теперь у партизан на хвосте висели десятки тысяч разъярённых солдат, которые теснили наксовцев, то бишь нас, к границе. Радар и разведка работали на отлично, и мы филигранно обходили патрули противника, лишь изредка попадая в небольшие стычки. Через месяц беготни мы и сами не поняли, как оказались на территории противника. К счастью, этого не понял и враг, потерявший след крупной группировки, уж мы постарались наследить. Главное, что цель была достигнута и мы смогли дать основной армии время передохнуть и перегруппироваться, хотя при таком вторжении, это скорее была всего лишь отсрочка перед неизбежным крахом. Но об этом я помалкивал, дабы не нарушать боевой дух солдат. Кончено, Санктус не моя родина и даже не родина Радана, ну так и этот мир не совсем мой. Тем не менее, ребята из партизан стали мне как родные, особенно пятый отряд, мой отряд. Потому я всей душой болел за народ этой страны, которая, ко всему прочему, приютила нас и дала защиту в нужный момент, да и членам братства, которые для меня теперь тоже не чужие. В общем, мы в прямом смысле закопались в лесу противника и прекратили какую-либо активность, дабы не выдать местоположения. Будучи единственным магом земли в отряде, второй остался в крепости, Инган прорыл сеть тоннелей, я в свою очередь сделал максимально сухие деревянные стены, получилось что-то вроде разветвлённого подземного дупла, пришлось потратить уйму маны и несколько дней времени, сделал с десяток разведывательных точек по периметру, создав полости в крупных деревьях. При этом постарался не навредить растениям, изменив их древесную структуру под новые реалии. Свет нам давали магические светильники, воду добывали из вырубленного колодца. Также я вырастил небольшой огород, где выращивал огромные овощи и фрукты, пришлось пожертвовать на это дело несколько накопителей. Вообще, огороды зарекомендовали себя за время нашей партизанской жизни с самой лучшей стороны. Мясо мы добывали на охоте или покупали у крестьян, в деревнях, кого не разграбил враг. Животный белок сушили и имели неплохой запас сухпайка, плюс свежие овощи и фрукты, в общем, питались правильно и сытно. Во время строительства «бомбоубежища» я опасался, что движение земли могут засечь коллеги гнома вражеской армии, но бородач развеял мои опасения, заявив, что увидеть подобное можно только с близкого расстояния, в общем, всё обошлось. За травников я не переживал, по понятным причинам. Покончив с бытовыми вопросами, делать стало нечего, нормально поработать с магией вне лаборатории и при таком переселении и постоянном шуме было затруднительно. Бункер делали, максимально экономя свои силы, да и контролировать и защищать небольшое пространство было проще. Потому из развлечений были только настольные игры и разведка, которую я воспринимал как своё спасение от хандры. Одной из точек наблюдения была деревня с заставой, за которой я наблюдал почти каждую ночь. Поселение в сотню домов, было что-то наподобие местного приграничного райцентра, сюда приезжали крестьяне из других деревень, торговали, обменивались, просто общались и соответственно невольно сливали информацию. Особняком стоящая застава, окружённая деревянным частоколом, привлекала сюда торговцев с окрестных земель, у солдат периодически появлялись деньги, а у офицеров тем более. В Трансеунте была жёсткая социальная иерархия — наверху дворяне, дальше шли простые граждане, как правило, выходцы из городов, за ними крестьяне и в самом низу закабалённые по тем или иным причинам и, как правило, из числа всё тех же крестьян, коих в деревне было подавляющее большинство. Я уже даже знал многих местных жителей по именам. Несмотря на размеры Рустицы, так называлась деревня, люди тут жили бедно, гораздо хуже, чем в Санктусе, крестьян облагали непомерными налогами, ни дворяне, ни граждане их за людей не считали. Плюс с началом войны выросли поборы, вдобавок стали забирать молодых мужчин на фронт, по сути, лишили семьи рабочих рук, не уменьшив при этом размеров податей, тех, кто вовремя не платил короне, били плетьми, конфисковывали имущество и кабалили, отдавали в пользование дворянам или гражданам, а потому становилось ещё хуже. По одной только деревне было понятно, что дела не идут в гору, люди беднеют, а вместе с ними неизбежно будет беднеть и государство. Когда-то добротные дома деревни пришли в плачевное состояние, пытающиеся выжить в суровых условиях люди просто не успевали за ними нормально ухаживать, покошенные крыши, обшарпанные стены. Как и в остальных частях континента здания здесь когда-то красили в разные яркие цвета, но сейчас картина с блеклыми оттенками выглядела удручающей. В общем, страной правил откровенный идиот, хотя если они повелись на такую детскую интригу инферналов, властных идиотов вокруг Санкутса было в избытке. Может, бедность и толкнула местного королька пойти грабить богатого соседа, одни бы они не справились, а вот напав толпой, вероятность разжиться золотишком людьми и землёй сильно возрастала. Но пока война шла, в Рустице и вообще в стране творился полный беспредел. А с уходом братства ситуация стала ещё хуже, об этом я услышал в одном из разговоров местных седых мужиков, которых не забрали в армию, когда притворялся кустиком в безлунную ночь.
— Что приуныл, Родок?