Страница 33 из 52
— А, может, она заблудится среди многочисленных коридоров?
Я посмотрел в коммуникатор, время показывало ещё добрые полчаса до окончания прямого эфира. В принципе, не так и долго.
— Это я и имел в виду, — хмыкнул Ахон. — Не убивать же её прямо здесь.
Судя по его взгляду и тону, причина именно в обстановке (мы ведь в общественном месте), а не моральных терзаниях. Хотя, возможно, я ошибаюсь.
— Внимание, минутная готовность к новому блоку, — объявил режиссёр на всю студию.
И голос такой довольный, с отчётливыми нотками ожидания. Ну да, он-то явно в курсе, кто идёт в павильон, предвкушает новый виток моего разоблачения.
— А теперь поговорим о личной жизни! — радостно провозгласил Муар после того, как дали отмашку, что эфир продолжается. — Рассказывайте, есть ли у вас дамы сердца, и кто они…
Вот тут-то Сэмпт взял огонь на себя. Собственно, я ему сразу простил и пожёванную конфету, и все его похождения, потому что он так красиво и велеречиво принялся рассуждать о женской красоте, в какой бы форме она ни проявлялась, что ни мы, ни сам ведущий не могли вставить и слово в его восторженный поток.
Я явственно видел, как хмурится режиссёр, как ёрзает на стуле Муар, как довольно ухмыляется Ахон и как хихикает в ладошку Юта.
— Чем больше я посещаю миров, тем сильнее убеждаюсь, что женская суть — самая прекрасная из всех проявлений мироздания. — Заливал соамец, потрясывая дредами и хватаясь за рваную кофту (самую дырявую из всех наших кофт!), оголяя тем самым свои телеса перед зрителями. Не полностью, конечно, но открывалось немало. — О, это многообразие форм! А сколько смыслов, сколько любопытных нюансов открывается в процессе. Каждая женщина — суть идеал! Квинтэссенция красоты и источник жизни!
Да-да, и этих женщин столько много, что жизни не хватит их познать. Но Сэмпт упорный, он будет стараться, мне ли не знать.
— Это всё хорошо, — ведущий буквально чудом сумел вклиниться. — О вас мы всё поняли — бесконечное познание прекрасного, но нам интересно послушать и остальных музыкантов.
И так многозначительно на меня посмотрел, мол, давай, вещай. Ага, разбежался, знаем мы ваш хитрый план, согласно которому Беллина уже спешит в студию.
— Лично мне очень понравилась одна девушка с Эрмии, — неожиданно для всех выдал Кьон. — Она очень скромная и тактичная, а я — тормоз. Далла, если ты сейчас видишь меня, я приглашаю тебя на концерт. Свяжусь с тобой сразу после окончания съёмок, вышлю билеты.
Вот это поворот! Я и не знал, что мой басист кого-то успел подцепить. Судя по растерянному и одновременно довольному лицу Юты, она тоже не ожидала от него такой прыти, но явно в курсе, что вообще происходит. Неудивительно, ведь именно её Кьон сопровождал на Эрмию, пока я застрял на Альве.
Кстати, о каких билетах речь, когда всё давно выкуплено? Если только приставной стул куда-нибудь поставить…
— Это прекрасно! — воскликнул ведущий, хотя по глазам было видно, что ему плевать.
Самое главное — это разговорить меня, но я упорно молчал и поглядывал на Ахона. Тот, в свою очередь, слегка шевелил губами и щурился. Судя по тому, что у режиссёра был крайне озабоченный вид, команда бывших военных всё сделала, как надо. Беллина «заблудилась» в коридорах телецентра. Интересно, как именно они это провернули?
— Но что же Айн? — не выдержал и взверещал ведущий. — Какие у него интимные секреты?
— Интимные секреты потому и интимные, что должны оставаться за закрытыми дверьми спальни… — многозначительно проронил я.
И бровями поиграл.
— Я слышал, что у вас есть супруга, — вступил Муар на опасную территорию. — Красавица, успешная женщина и…
И я с ней развожусь, ибо супруга из неё исключительно фиктивная. Чтоб её хрогсы драли, марву беспринципную!
— Как вам сказать… — Я закинул руки за голову, демонстративно потянулся, похрустел суставами шеи, которая затекла от напряжения. — Внешность — это далеко не самое главное в любом гуманоиде. Тем более — в любимой женщине. Любят суть. Всю совокупность: характер, тон голоса, наклон головы, улыбку, запах…
Я перечислял и перечислял все милые особенности Юты, не сводя с неё горящего взгляда. Она тоже смотрела на меня и растерянно покусывала нижнюю губку. Переминалась с ноги на ногу и судорожно поправляла шапочку, словно боясь, что она сползёт с головы и откроет перед всеми её фиолетовые волосы.
— Взгляд, ум, способ мышления, — тем временем продолжал я. — А самое главное — это, конечно, душа. Чистая, светлая, без подвохов!
Не то, что у Беллины.
— Кстати, на концерте будет премьера новой песни, которая имеет конкретного адресата, — решил добавить дровишек под полыхающий зад общественности в целом и Муара в частности. — Название говорить не буду, скажу лишь, что она родилась в самый приятный и яркий момент моей жизни. Хм, я смотрю, время прямого эфира подходит к концу, не пора ли нам приступить к делу? К тому, что мы умеем лучше всего — дарить всем нашу музыку!
Выражения лиц ведущего и режиссёра были эпичны. Им совершенно нечего было возразить, поскольку Беллина так и не дошла до студии, а время действительно заканчивалось. Я встал, подавая тем самым пример остальным ребятам, и двинулся в сторону музыкальной зоны. Постоял возле микрофона, давая музыкантам время, чтобы те заняли места за инструментами и перемигнулись со звукорежиссёром, что всё в порядке. Я в это время настраивался на нужную волну, слушал дыхание зала и любовался тонкой фигуркой Юты. И вот звучат первые аккорды, я выдаю музыкальный хук, после чего мы начинаем так вжаривать, что в студии не осталось не одного равнодушного гуманоида. И не только в студии, по ту сторону экрана тоже, наверняка, дымилось. Кому-то мы подарили наслаждение, кому-то боль от подгорания седалища — каждому своё. Ибо нечего замышлять против нас всяческие инсинуации!