Страница 76 из 91
С губ срывается тихий вопрос, призванный потянуть время. Ответ мне уже известен: слава богу, с мозгами все в порядке. Думать не разучилась.
Я все гадала, с чего вдруг Слава так быстро согласился на развод? Он явно не хотел этого, стоя на той парковке. Он меня искал — кстати, как нашел, интересно? Или это была случайность? Ай, неважно, — и он меня нашел. Слава никогда не делает ничего просто так. По приколу. Он психанул, он ревновал. Ревновать можно только тех, к кому у тебя есть чувства! По-иному не бывает! И при этом согласился на развод?..смешно.
Получилось убедить себя, конечно, в обратно. В том смысле, что это не смешно, а логично: молодая пися обмотала его вокруг своего пальца, показала небо в алмазах и привела миллион и одно доказательство, что ему и без меня будет хорошо! А что касается ревности? Так и ее можно объяснить просто: собственничество. Все мужики, как утверждает моя мама и та же Алена, собственники. Взыграло, что раньше только он мог меня касаться, а тут, что же получается?! Такая корова и нам нужна! Даже если не нужна! Пусть будет. Стоит и гниет в гордом одиночестве, разрываясь от молока, но ни одного дояра к ней не подпущу! Сейчас!
Вот и все.
Картинка в башке сложилась замечательная. Но…
Слава хмыкает и плавно выходит из-за стола. Сердце начинает биться чаще. Я выкидываю руку перед собой и выпаливаю:
— Не подходи!..
Голос страдает предательской хрипотцой. Тело покрывается мурашками, стягиваются мышцы внизу живота. Напрягаются соски.
Слава меня игнорирует. Он делает плавный шаг навстречу, я от него резкий. Упираюсь ягодицами в кухонный гарнитур. Хочу сбежать! Даже взгляд бросаю на арку, но пошевелиться не могу. В голове какой-то кавардак. Слава делает еще один шаг.
— Ты прекрасно услышала меня, дорогая, — произносит тихо, но неспокойно.
Ни хрена! В нем холода ни грамма! Того холода, к которому я уже так сильно привыкла…
Слава горит огнем. От него жар исходит волнами! И приводит меня… в такой иррациональный, яркий восторг, что я задерживаю дыхание.
Любуюсь…
Стыдно, наверно, но да. Я любуюсь. Уже забыла, как он умеет гореть, и сейчас… будто бы кто-то вынес дверь в прошлое с ноги: я снова там. В первой ночи нашей, когда он тоже смотрел на меня вот так. Чтобы аж до самого сердца задевало и било наотмашь. Чтобы никого вокруг — только он один…
Останавливается совсем близко. Я чувствую запах сигарет и его парфюма, поднимаю голову. Слава шумно сглатывает. Его кадык дергает вверх. Он не моргает, пялится безотрывно!
А я на мурашки вся…
Когда ты в последний раз смотрел на меня вот так?..когда?! Сволочь!
— Как давно ты с ним ебешься? — шепчет хрипло.
Не понимаю вопроса… долго. Наверное, проходит почти целая вечность, пока я моргаю и стараюсь догнать, а потом… на меня обрушивается осознание.
А на него пощечина.
ШЛЕП!
Тишину квартиры разрывает хлесткий удар. Ладонь вспыхивает. Мое лицо тоже. На его щеке остается четкий след моей пятерни.
Одернув голову в сторону, Слава тяжело дышит. Я же подаюсь вперед и рычу, ничуть ему не уступаю:
— Как ты смеешь?!
Обидно до слез!..вот, значит, как?! Лучшая защита — это нападение?! У самого рыльца в пушку, дай-ка других обвиню?! Замечательно придумал! Очень круто!
Слава медленно переводит на меня взгляд. Он придавливает и в первое мгновение вгоняет в оцепенение, но я сбрасываю его решительно. Вскидываю подбородок и шиплю:
— Отошел от меня на шаг, мудак! Тот факт, что ты у нас — шлюха, не значит, что остальные тоже!
Я чувствую, как его срывает, еще до того, как его сорвало. Воздух вокруг нас как будто бы нагревается и трещит, посылая по нутру разряды тока; меня от них мелко потряхивает.
Слава резко подается вперед. Схватив меня за щеки, сильно сжимает их и насильно целует. Сразу глубоко. Я уже готова. Упираюсь ему в грудь, когда ничего не происходит, начинаю колотить по плечам.
Не отвечаю.
Уворачиваюсь, извиваюсь, кричу! Ни слова сказать не могу, потому что ему плевать. Слава продолжает пытаться меня поцеловать, сжимает лицо сильнее, а второй рукой резко раскрывает молнию на кофте.
Она дергается вниз, ворот проходится по шее резкой полосой.
Кислорода нет.
Я теряюсь из-за этого, а он нет. На этот раз готов сам: грубо сжав мне грудь, заставляет замереть и пользуется возможностью — его язык вторгается в меня и сразу подавляет мой.
Голову ведет.
Я не помню, когда мы в последний раз так отчаянно целовались. Он целовал. Словно бы тысячу лет назад… это дезориентирует.
Слава идет дальше.
Проникнув под тонкую майку, резко отодвигает бюстгальтер и сдавливает сосок, вырвав из груди глухой стон. Из его груди в ответ доносится грубое рычание. Слава делает шаг навстречу, толкается бедрами в меня: в живот упирается его эрекция.
Я хочу его.
Это гадко и мерзко, но я хочу его! И сердце так отчаянно ноет… но… есть то, что даже в диком, отчаянном желании не удается погасить: он. мне. изменил. А после такого… назад дороги уже нет.
Я резко увожу голову в сторону и стараюсь оттолкнуть его руки с шепотом:
— Нет, нет, нет… пусти!
Но он меня не слышит. Слава переходит на шею. Целует, кусает, зализывает. Мне становится еще труднее думать. Страсть такой силы способна питать маленький городок! А она способна. Я чувствую, что у меня кости плавятся, а внутри пульсирует зияющая пустота, которую… черт, если не заполнить прямо сейчас, то можно просто пойти и сдохнуть. Будет проще.
Он резко поворачивает меня к себе спиной. В это же мгновение стягивает штаны, дальше трещат трусики. Я пытаюсь его остановить, повторяя, как мантру. Как молитву, которая может меня защитить:
— Нет, нет, нет…
Но Слава продолжает. Он знает, что на самом деле… да. Знает это и пользуется!
— Ублюдок… — глухо шепчу.
Схватив меня за волосы, заставляет запрокинуть голову. Его губы оставляют влажный, дикий след на моей щеке. Голос низкий. От него пульсация становится только сильнее:
— Да… — слышу, как замок на молнии его ширинки идет вниз.
Вздрагиваю от звука.
Слава снова целует и продолжает.
— Да, Даша. И на этот раз, сука, у тебя не будет причины спрятаться! Мы одни. Вани нет. Никого нет! Не на что списать — да.
Он заставляет меня прогнуть в спине, надавив между лопатками, а потом приставляет голову члена. Проводит по мне несколько раз. Я задыхаюсь, скребя ногтями по гладкой поверхности кухни.
Рывок!
Из меня рвется дикий, протяжный стон.
Шлепок.