Страница 19 из 91
«Умные девочки тоже совершают ошибки, но как же хорошо они умеют их исправлять...»
Даша
Моя мама всегда говорила, что у умных, хороших девочек всегда должен быть запасной план, и у меня он был. В наших реалиях нужно смотреть правде в глаза: поступить в мед своими силами — это довольно-таки сложное предприятие. Даже если ты учишься, не вытаскивая носа из учебников — без связей, как без бумажки, ты (я извиняюсь) слишком часто… какашка.
Поэтому да. Я мечтала о врачебной практике, так как (особенно) в нашем городе эта профессия считалась безумно уважительной и почитаемой. Это потом я стала замечать в городах миллионниках, что к врачам часто относятся, как к обслуживающему персоналу и считаю, будто бы имеют право приходить и срывать свою злость на кого-то в белом халате. Нет, я на них смотрела всегда с восхищением…
Когда мне было семь лет, я чуть не умерла. Подавилась вишневой косточкой, и если бы не отец, который вовремя сгреб меня в охапку, закинул на заднее сидение своей пятерки и отвез в отделение больницы, я бы точно умерла. Я помню врача, который меня спас. Даже спустя тридцать лет — я помню его мягкую улыбку, словно это случилось вчера…
Думаю, именно из-за него я еще в детстве решила, что стану врачом. И думаю, мое отношение к этой профессии закладывался не только из-за ее положения в нашей глубинке, и не из-за воспитания. Отчасти, каждый раз, глядя на белый халат, я вновь и вновь вспоминаю его… Он умер через год, когда полез в горящий дом спасать бабульку. И ему поставили памятник (целый памятник!) простые граждане, принесшие последние копейки! Ведь он помог очень-очень многим… а я после школы каждый раз выбирала путь подлиннее, чтобы посмотреть на него хотя бы в бронзе.
Да, я мечтала стать врачом! Но у умной, хорошей девочки в наших реалиях всегда должен был быть план Б, и он у меня, конечно же, был. Умные, хорошие девочки всегда слушаются маму…
Когда в середине третьего курса стало ясно, что две полоски на тесте для определения беременности — это не глюк, я поняла, что моей мечте не судьба исполнится. У нас со Славой не было родителей под боком и не было помощи. Тогда он только начинал выстраивать бизнес, поэтому часто пропадал в командировках. Да и я… как? Собственно, как?..это было бы невозможно. Учиться на врача и без того дико сложно, а с младенцем на руках?..
В общем, сжимая руль, я сижу уже пятнадцать минут напротив здания, в котором работаю. Просто так. Без цели, без необходимости себя прокормить — мы не нуждаемся в моей зарплате. Я работаю здесь, чтобы не стать скучной теткой дома, которая от безделья начинает колупать мозг своему мужу, придумывая разные истории тупо от скуки.
Теперь, конечно, это едва ли так…
Пару раз моргнув, я стираю слезу и откидываюсь на спинку своего кресла. Моя начальница звонила мне уже три раза, я должна была уже приехать, а меня нет. Когда-то давно, я была умной, хорошей девочкой и решила, что если с врачом ничего не получится, то пойду на юридический. Это выглядело логично: людям всегда нужен кто-то, кто может составить документы правильно и подать их в нужные инстанции. Нотариус — это вторая контора в нашем поселке, которая никогда не обанкротилась бы, но мне было радостно оттого, что к плану Б прибегать не пришлось. Я поступила на медицинский сама и училась тоже сама. Успешно. А потом…
Нужно было выбирать, хотя «выбирать» звучит довольно-таки пафосно. Между чем? Любимым мужем, ребенком и профессией? Конечно, забирать документы из меда было больно, но перепутья никакого тоже не получилось. Как такового. Через год после рождения Вани я поступила на заочное в юридический, как и планировала «на всякий случай» когда-то. Закончила его просто. И пусть у меня не было ни особой тяги, ни вдохновения, я была спокойна: профессия у меня имелась, и с голоду в случае чего я бы тоже не умерла.
Все сложилось почти замечательно…
Умные, хорошие девочки всегда имеют запасной план. И вообще, они всегда слушают маму!..
Закатив глаза, когда телефон звонит в четвертый раз, я быстро стираю слезы и резко открываю дверь своей машины. Стараюсь оставить тяжелые мысли в салоне, потому что думать их действительно сложно. Признать сложно. Что в и умные, хорошие девочки тоже допускают ошибки…
Каждый шаг к офису отдается в голове резким звоном. Мама говорила всегда, что женщина должна работать и иметь профессию, свои личные деньги — это мудро. Но я не работала почти десять лет, и только последние три года все-таки куда-то пристроилась. Мне здесь не нравится. Карьерных желаний у меня тоже нет, я здесь «постольку-поскольку», а что теперь?..
Давит.
Голову будто опоясывает колючая проволока, и, зайдя в лифт, я позволяю себе прислониться лбом к холодной стенке и прикрыть глаза.
Из головы не идет и Слава, что является еще одним провалом. Страх за свое будущее, гадливость от необходимости здесь находится, осознание, что теперь я буду находиться здесь всегда против воли, его предательство, слова — все перемешивается и взбивается.
Мне становится сложно дышать.
Глупо думать, что когда тебя предают, ты думаешь только о том, как тебе больно. Это не так. Ты думаешь и о том, как теперь дальше собраться в кучу и жить, включая не только эмоциональное состояние, но и благосостояние тоже. Да, вот так меркантильно — пусть так! Но мы уже не дети. Страдания страданиями, а кушать хочется всегда… или типа того.
Лифтовой звонок оповещает о том, что до точки назначения я все-таки добралась. Створки плавно разъезжаются в стороны, и я встречаюсь глазами с девчонкой на ресепшене. Ее зовут Люба. Сплетница та еще, но неплохая девчонка по сути своей — нормальная. Иногда мы вместе обедаем, и мне, можно сказать, нравиться проводить с ней время. Правда. Она очень активная, живая и яркая, с великолепным, завораживающим смехом — моложе меня лет на десять, заряжает эмоциями и… собственно, жизнью.
Интересно, Славина… тоже такая?..
Господи, не думай об этом…
Я прохожу мимо, киваю, но Люба была бы не Любой, пропусти меня так просто. Она тут же наваливается на стойку и расширяет глаза:
— Боже, Даша! Ты где была?! Там Лаванда рвет и мечет!..
Без понятия, что ей ответить. Мне нравится проводить с ней время и общаться — да. Нравится слушать о том, что сейчас модно — тоже да. Но! Я не доверяю Любе. Она обсуждает всех, и без сноски ясно, что я не стану исключением. Несмотря ни на что. Такие люди… они просто такие. Винить их глупо. А мне так отчаянно хочется сказать правду хотя бы кому-то, ведь я совсем не понимаю, что теперь делать…
— Приболела, — роняю тихо.