Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 42 из 65

Захожу в аудиторию на негнущихся ногах. Внутри полумрак — только несколько магических светильников парят под потолком, отбрасывая синеватые блики на длинный стол, за которым восседает комиссия.

В центре — сидит сам ректор, по бокам еще четверо преподавателей, включая смотрителя ожирении.

— Присаживайтесь, — кивает ректор на шесть стульев перед длинным столом с шестью небольшими коробками, накрытыми белыми простынями.

Я сажусь на самое последнее место, стараясь унять дрожь в коленях. А вот еще пятеро адептов, которых позвали со мной, кажется, чувствуют себя куда более уверено. Даже немного завидую.

Нет, я все выучила. Справлюсь! По крайней мере, если сдам все, кроме теории, на отлично, не должны отчислить.

— Первое задание — теория. Опишите механизм поднятия низшей нежити и необходимые компоненты для ритуала, — говорит ректор, щелкает пальцами и перед каждым из адептов появляется белый лист и перо.

Товарищи нервничают, а я выдыхаю с облегчением — это я знаю. Первой принимаюсь расписывать ответ, пока остальные переглядываются и нервничают. Первой и заканчиваю, ведь компоненты, последовательность действий, необходимые заклинания — все то, что я зубрила последние недели. Даже успеваю добавить про особенности использования разных видов костной ткани и влияние лунных фаз на силу ритуала.

— Отложите перья, — останавливает нас ректор, когда время выходит.

Листы сами взлетают в воздух, а затем слипаются в один и вновь размножаются на шесть. Видимо, теперь на каждом из этих листов есть ответ всех экзаменующихся.

Не дышу, пока всматриваюсь в лица экзаменаторов. А они один за другим, дойдя взглядом до конца страницы, косятся на меня. Кажется, мой ответ им понравился. По крайней мере, я на это очень надеюсь.

— Второе задание. Расскажите о классификации душ и методах их привязки к физическим носителям, — продолжает моложавый ректор, и перед нами вновь появляются чистые листы.

Вот только теперь я не сильно спешу приступить.

Заданная тема была одной из самых сложных, но я перечитала по ней не меньше четырех книг. Описываю все семь типов душ, их характеристики, совместимость с разными материалами.

Отдельно останавливаюсь на редком восьмом типе — душах с частичным самосознанием. В библиотеке я нашла старый трактат, где подробно разбирался этот феномен.

Вот она цена того, что я теперь похожа на умертвие — бледное и синяками под глазами.

— Отложите перья, — ректор вновь останавливает нас, а листы повторяют фокус.

Дышать мне уже легче, потому что я вновь наблюдаю, как переглядываются члены комиссии, удивленно и одобрительно кивая. Кажется, они не ожидали от меня таких знаний.

— Розалинда Вилар, встаньте, — решает обратиться ко мне один из представителей комиссии, тот самый профессор, который когда-то дал мне в наставники своего лучшего выпускника.

— Что-то не так? — пугаюсь я, но, оказывается, зря.

Господин просто решил, что я каким-то чудом списала. Потому хочет, чтобы я повторила ответы своими словами.

Раз плюнуть! Меня хоть седи ночи буди — все расскажу.

Ответ отлетает от зубов, а пятеро адептов, пришедших со мной, даже ахают. Ага, привыкли к сплетням о моей никчемности? Я еще и не тем всех удивлю, мне нужно только время и, желательно, хороший наставник…

Стоит вспомнить о последнем, как внутри разгорается злость. Не нужно думать о Море. Уж точно не сейчас.

— Браво! Садитесь, — кивает ректор. — А теперь переходим к последней части.

К практической. Вот тут мне нужно очень-очень постараться.

— Перед вами останки мелкого грызуна, — глава экзаменационной комиссии щелкает пальцами, и с коробок исчезают простыни, открывая вид на набор косточек. Боги… никогда не привыкну к этому виду…

— Ваша задача временно поднять его и заставить пройти по прямой линии.

Сглатываю комок в горле. Вот и приехали. Не только поднять, но и заставить шагать. Спасибо… Главное — опять не перестараться и не разбудить всю мертвечину в лабораториях академии.

Спокойно! Я справлюсь!

С такими мыслями и повторяю за одногруппниками, которые уже положили ладони над ящиками и приступили к вливанию малой магии в останки мыши.

Делаю то же самое, что и они, но руки начинают дрожать. Магия исходит тонкими прерывистыми потоками. Скелет чуть подергивается, но не более того.

Нужно усилить. Всего чуть-чуть… А если рванет?!

Стах опять сковывает сердце, но я запрещаю себе сдаваться. Тем более у других уже получается. Ну давай же, давай!

Мышь встает!

Встает и… падает!

Бездна меня возьми!

— Достаточно, — слышу суровый голос ректора, и адепты тут же усыпляют своих подопытных, а мне и этого не нужно делать.

Набор косточек уже развалился так, что не собрать.

— Комиссия удаляется на совещание. Ждите.

После этих слов, нас, адептов, и экзаменаторов разделяет толстая туманная стена. Голосов профессоров не слышно, и потому однокурсники решают, что нас они тоже не услышат.

— Ну, ничего себе! — оборачивается ко мне сначала первый, а затем и другие адепты. — Да ты ходячая энциклопедия. Все говорят, бестолковая, а ты даже нашего умника уделала!

Болтает без умолку шатен, имени которого я отчего-то не запомнила. Умником он называет блондина в очках. Тот новостям не рад, оно и не удивительно.

— Практическое задание провалила.

— Чисто технически наполовину. Мышь-то встала. Значит, у тебя два с половиной балла из трех, так что не нервничай, экзамен точно пройдешь, — выдает мне адепт, и его слова теплом отзываются в сердце.

Он прав, по правилам должна пройти. Этим и утешаю себя, как отвлекаюсь на шум. Кажется, только что кто-то открыл дверь и тут же скрылся за туманной стеной, но кто это был, я не видела. Но чуйка говорит, что кто-то из знакомых.

— Слушай, Вилар. А давай баш на баш? Я тебе с практикой помогу, а ты меня по теории подтянешь? — продолжает шатен, и мне очень даже нравится его предложение.

Практику он сдал великолепно, а других учителей на горизонте не мелькает.

— Идет, — киваю я и вновь отвлекаюсь на хлопок. Кто-то вышел?

Тут же туманная стена исчезает, и мы шестеро выпрямляем спины, готовые услышать вердикты комиссии.

Знаю, что должна пройти, но все равно скрещиваю пальцы, когда очередь доходит до меня. Сердце колотится так, что, кажется, вот-вот выпрыгнет из груди. Вся моя судьба сейчас зависит от следующих слов ректора. А он, не дрогнув, сообщает:

— Розалинда Вилар отчислена.