Страница 64 из 83
Глава 32
До вечера стримыш вел себя сдержанно. Если и показывался мне на глаза, то молчал. Снимал, правда, что-то, но я с головой нырнула в готовку торта и ничего уже не видела вокруг себя. Привыкла таким образом снимать стресс: руки сами потянулись за продуктами, а очнулась я уже, когда ставила медовик в холодильник для стабилизации. Зачем он мне – без понятия. Зато я успокоилась и привела мысли в порядок.
Но теперь, в тишине комнаты, я один на один с проблемами. Сидя около зеркала, невольно бросаю взгляд на огромный багровый синяк от пальцев Игоря и морщусь. Даже холодный компресс, который я прикладывала, не помог.
– Какая же ты падла, Волков! – шиплю, снова прикладывая лед.
От тихого, но уверенного стука в дверь вздрагиваю, будто там сейчас Игорь снова ломится ко мне.
– Соня? – несмело зовет Даня.
Уже не «кикимора» и не «тетка», просто Соня. Поразительно! Зависаю из-за первичного шока и тупо пялюсь на дверь.
– Что такое?
– Ты это… не спишь еще? У тебя ж тут вай-фай, а мне бы пару видосов залить, пустишь?
Со вздохом спешно поправляю на себе рубашку, пряча под ней синяк, и усаживаюсь на кровать.
– Заходи уже, наследник.
Он врывается и, быстро осмотревшись, сразу находит для себя угол:
– О, диван! Отлично.
Плюхается на него и утыкается в телефон. Вроде пацан что-то там клацает, но в комнате возрастает неловкость, которую можно даже пощупать. Тоже отвлекаюсь на свой телефон, но изредка бросаю взгляды на Даню: ногой подергивает, губу кусает, ногтем стучит по экрану, будто у него что-то там не клеится. В итоге он приподнимается на диване и, отбросив от себя телефон, вонзается в меня взглядом.
– Слушай… – умолкает, когда я с интересом выгибаю бровь, но продолжает, взяв волю в кулак: – Я это… наговорил вчера всякого, мне жаль.
– Да ладно, – отмахиваюсь с удивлением и каплей недоумения.
– И за пранки сорян, – добавляет с трагизмом, и я не сдерживаюсь от подкола:
– Муку я тебе еще припомню, – он шокировано округляет глаза, я же ржу от комичности, но выдавливаю: – когда блины заставлю печь!
Парень моргает, но задумчиво хмыкает, и в этот момент, кажется, лед между нами окончательно тает. Болтаем дальше непринужденно, и в какой-то момент речь снова возвращается к его интересам.
– Так а чего, у фермы есть инста или телега? Какая-то ведь страница в соцсетях должна быть.
Смотрит на меня… прямо как Марк – требовательно и настойчиво, так что я невольно отдала бы пацану всё, не задумываясь.
– Есть аккаунт, – признаюсь неохотно, – пыталась вести его, но там всё печально.
Даня оживился, вскочил с дивана и уселся рядом со мной.
– Где, покажи!
Со вздохом открываю инстаграм и протягиваю ему свой телефон.
– Сто два подписчика? – стонет раздосадовано и спешно листает ленту. – Фото яблок на фоне забора, да еще и с ужасным фильтром? Да это же стрем! Ну ты б хоть, я не знаю… розы свои сняла в макро при правильном освещении. Ладно, это всё херня, тут вокруг контента – поле непаханое! Я уже всё придумал и за неделю…
Он воодушевился настолько, что подскочил с места и стал расхаживать по комнате, вещая свои гениальные идеи. Буквально фонтанировал ими, а я наблюдала за ним с раскрытым ртом и каплей зависти. Вот это энтузиазм!
Ну, правда, пацан – явный креатор или, как их там называют, контент-менеджер, но никак не зубастый бизнесмен, которым его хочет сделать мать.
– Можем запустить рубрику «Утро на ферме» и сделать таймлапс рассвета. Вот увидишь, уже за неделю охваты взлетят до небес! А еще можно замутить коллабы с…
– Дань, – обрываю поток его идей и напоминаю сама себе в первую очередь: – Идеи отличные, но теперь развивать ферму и её канал будет Марк, а не я. Помнишь, я здесь больше не хозяйка.
Он раскрывает рот, но осекается, вероятно, не найдя слов. Лоб хмурит и поджимает губы – видимо, чтобы не ляпнуть лишнего. Вот и всё… сказочке конец. Всё правильно, Соня, привыкай к суровой реальности. Вероятно, через месяц тебя здесь уже не будет, так что нечего фантазировать.
Вот только не хочется мне, чтобы гениальные мысли Дани пропали:
– Но я с удовольствием подпишусь на новый канал этой фермы. Как только Марк вернется, мы с тобой оба поговорим с ним и убедим…
За окном раздался резкий скрип тормозов и спешный хлопок автомобильной двери.
– Опять Волков приперся?! – взревел Даня, уже готовый наброситься на Игоря.
Мы только и успели переглянуться, как входная дверь внизу буквально содрогнулась от того, что её с силой захлопнули. Стоп! Я же… запирала дверь! Или нет? Вот дура склерозная!
Даня уже встал в позу, когда тяжелые шаги по лестнице всё приближались, а я тупо… затаила дыхание. Дверь в комнату распахнулась так резко, что ударилась о стену. Но на пороге оказался не Игорь, а Марк.
Моргаю, будто призрака увидела, а мужчина выглядит пугающе: ворот рубашки расстегнут на три пуговицы, галстука нет, волосы растрепаны, словно их взъерошили не один раз. И глаза… настолько ледяные, что, кажется, в комнате даже упала температура. Марк тяжело дышал, будто всю дорогу до фермы бежал, а не ехал на машине.
Мазнул взглядом по опешившему Даньке, перевел глаза на меня и, могу поклясться, прожигающие омуты остановились на моем левом плече – там, где синяк. Снова взглянув на брата, Марк взревел:
– Вон из комнаты! – Мы оба содрогнулись от скрипучести в его голосе.
– Но, брат…
– Я сказал: вон отсюда!
Даня убрался, тихо закрыв за собой дверь, а Марк молниеносно запер нас на замок, отчего я тяжело сглотнула. Щелчок прозвучал подобно выстрелу, и стало как-то не по себе, до мурашек по коже. Дорошин всё еще тяжело дышал, от него исходила убийственная энергетика, из-за которой я вжалась спиной в мягкое изголовье кровати. Чувствую, как сердце больно колотится о ребра и ничего не могу с собой поделать. Марк не просто злится – он в ярости, и его темная аура заполнила всё вокруг, лишая меня ценного кислорода.
Да что уже стряслось?!
– Ты… как здесь? Говорил ведь, что еще задержишься в городе.
Мой вопрос остался без ответа. Вместо этого Марк шагнул вперед, и стало видно, как у него на шее яростно бьется жилка.
– Что тут забыл ублюдок Волков? – Я уставилась на него с немым вопросом, но Марку не терпелось: – Что он тебе сказал? Хочу знать каждое слово, живо!