Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 64 из 83

Глава 32

До вечера стримыш вел себя сдержанно. Если и показывался мне на глаза, то молчал. Снимал, правда, что-то, но я с головой нырнула в готовку торта и ничего уже не видела вокруг себя. Привыкла таким образом снимать стресс: руки сами потянулись за продуктами, а очнулась я уже, когда ставила медовик в холодильник для стабилизации. Зачем он мне – без понятия. Зато я успокоилась и привела мысли в порядок.

Но теперь, в тишине комнаты, я один на один с проблемами. Сидя около зеркала, невольно бросаю взгляд на огромный багровый синяк от пальцев Игоря и морщусь. Даже холодный компресс, который я прикладывала, не помог.

– Какая же ты падла, Волков! – шиплю, снова прикладывая лед.

От тихого, но уверенного стука в дверь вздрагиваю, будто там сейчас Игорь снова ломится ко мне.

– Соня? – несмело зовет Даня.

Уже не «кикимора» и не «тетка», просто Соня. Поразительно! Зависаю из-за первичного шока и тупо пялюсь на дверь.

– Что такое?

– Ты это… не спишь еще? У тебя ж тут вай-фай, а мне бы пару видосов залить, пустишь?

Со вздохом спешно поправляю на себе рубашку, пряча под ней синяк, и усаживаюсь на кровать.

– Заходи уже, наследник.

Он врывается и, быстро осмотревшись, сразу находит для себя угол:

– О, диван! Отлично.

Плюхается на него и утыкается в телефон. Вроде пацан что-то там клацает, но в комнате возрастает неловкость, которую можно даже пощупать. Тоже отвлекаюсь на свой телефон, но изредка бросаю взгляды на Даню: ногой подергивает, губу кусает, ногтем стучит по экрану, будто у него что-то там не клеится. В итоге он приподнимается на диване и, отбросив от себя телефон, вонзается в меня взглядом.

– Слушай… – умолкает, когда я с интересом выгибаю бровь, но продолжает, взяв волю в кулак: – Я это… наговорил вчера всякого, мне жаль.

– Да ладно, – отмахиваюсь с удивлением и каплей недоумения.

– И за пранки сорян, – добавляет с трагизмом, и я не сдерживаюсь от подкола:

– Муку я тебе еще припомню, – он шокировано округляет глаза, я же ржу от комичности, но выдавливаю: – когда блины заставлю печь!

Парень моргает, но задумчиво хмыкает, и в этот момент, кажется, лед между нами окончательно тает. Болтаем дальше непринужденно, и в какой-то момент речь снова возвращается к его интересам.

– Так а чего, у фермы есть инста или телега? Какая-то ведь страница в соцсетях должна быть.

Смотрит на меня… прямо как Марк – требовательно и настойчиво, так что я невольно отдала бы пацану всё, не задумываясь.

– Есть аккаунт, – признаюсь неохотно, – пыталась вести его, но там всё печально.

Даня оживился, вскочил с дивана и уселся рядом со мной.

– Где, покажи!

Со вздохом открываю инстаграм и протягиваю ему свой телефон.

– Сто два подписчика? – стонет раздосадовано и спешно листает ленту. – Фото яблок на фоне забора, да еще и с ужасным фильтром? Да это же стрем! Ну ты б хоть, я не знаю… розы свои сняла в макро при правильном освещении. Ладно, это всё херня, тут вокруг контента – поле непаханое! Я уже всё придумал и за неделю…

Он воодушевился настолько, что подскочил с места и стал расхаживать по комнате, вещая свои гениальные идеи. Буквально фонтанировал ими, а я наблюдала за ним с раскрытым ртом и каплей зависти. Вот это энтузиазм!

Ну, правда, пацан – явный креатор или, как их там называют, контент-менеджер, но никак не зубастый бизнесмен, которым его хочет сделать мать.

– Можем запустить рубрику «Утро на ферме» и сделать таймлапс рассвета. Вот увидишь, уже за неделю охваты взлетят до небес! А еще можно замутить коллабы с…

– Дань, – обрываю поток его идей и напоминаю сама себе в первую очередь: – Идеи отличные, но теперь развивать ферму и её канал будет Марк, а не я. Помнишь, я здесь больше не хозяйка.

Он раскрывает рот, но осекается, вероятно, не найдя слов. Лоб хмурит и поджимает губы – видимо, чтобы не ляпнуть лишнего. Вот и всё… сказочке конец. Всё правильно, Соня, привыкай к суровой реальности. Вероятно, через месяц тебя здесь уже не будет, так что нечего фантазировать.

Вот только не хочется мне, чтобы гениальные мысли Дани пропали:

– Но я с удовольствием подпишусь на новый канал этой фермы. Как только Марк вернется, мы с тобой оба поговорим с ним и убедим…

За окном раздался резкий скрип тормозов и спешный хлопок автомобильной двери.

– Опять Волков приперся?! – взревел Даня, уже готовый наброситься на Игоря.

Мы только и успели переглянуться, как входная дверь внизу буквально содрогнулась от того, что её с силой захлопнули. Стоп! Я же… запирала дверь! Или нет? Вот дура склерозная!

Даня уже встал в позу, когда тяжелые шаги по лестнице всё приближались, а я тупо… затаила дыхание. Дверь в комнату распахнулась так резко, что ударилась о стену. Но на пороге оказался не Игорь, а Марк.

Моргаю, будто призрака увидела, а мужчина выглядит пугающе: ворот рубашки расстегнут на три пуговицы, галстука нет, волосы растрепаны, словно их взъерошили не один раз. И глаза… настолько ледяные, что, кажется, в комнате даже упала температура. Марк тяжело дышал, будто всю дорогу до фермы бежал, а не ехал на машине.

Мазнул взглядом по опешившему Даньке, перевел глаза на меня и, могу поклясться, прожигающие омуты остановились на моем левом плече – там, где синяк. Снова взглянув на брата, Марк взревел:

– Вон из комнаты! – Мы оба содрогнулись от скрипучести в его голосе.

– Но, брат…

– Я сказал: вон отсюда!

Даня убрался, тихо закрыв за собой дверь, а Марк молниеносно запер нас на замок, отчего я тяжело сглотнула. Щелчок прозвучал подобно выстрелу, и стало как-то не по себе, до мурашек по коже. Дорошин всё еще тяжело дышал, от него исходила убийственная энергетика, из-за которой я вжалась спиной в мягкое изголовье кровати. Чувствую, как сердце больно колотится о ребра и ничего не могу с собой поделать. Марк не просто злится – он в ярости, и его темная аура заполнила всё вокруг, лишая меня ценного кислорода.

Да что уже стряслось?!

– Ты… как здесь? Говорил ведь, что еще задержишься в городе.

Мой вопрос остался без ответа. Вместо этого Марк шагнул вперед, и стало видно, как у него на шее яростно бьется жилка.

– Что тут забыл ублюдок Волков? – Я уставилась на него с немым вопросом, но Марку не терпелось: – Что он тебе сказал? Хочу знать каждое слово, живо!