Страница 60 из 83
Глава 30
Ухожу, предвещая бурю эмоций от наглого стримыша, и возвращаюсь в дом. Простая работа всего на час, а он там завис уже на четыре! Ближе к вечеру я уже не рада была, что вообще всё это затеяла. Да и наше противостояние, кажется, достигло апогея.
Я пришла поторопить пацана и увидела, что он-таки вычистил два загона. Не идеально, но хоть как-то. Даня уже был весь грязный с ног до головы, раздраженный настолько, что тяжело дышал. Того и гляди, скоро изо рта пламя повалит, которое спалит меня дотла.
– Знаешь, что я понял? – он выпрямился и с усталостью швырнул вилы в угол. – Ты же отыгрываешься на мне за собственные неудачи.
Я сощуриваюсь, а он, вытянув губы в издевательской усмешке, ляпает:
– Я молодой, успешный, и у меня еще всё впереди, а ты… – окидывает меня ироничным взглядом, – копаешься в этом дерьме, которое тебе уже даже не принадлежит, и считаешь себя мега-важной. Но, тёть, признайся, ты просто просрала свою жизнь.
Говорит с уверенностью, будто мою жизнь вчера в кино на большом экране показывали. Но его слова, черт возьми, бьют наотмашь, поэтому дергаюсь, будто от звонкой пощечины. Вместо горьких слез во мне поднимается неспокойная буря. Злость, обида, усталость – всё это смешивается внутри в «коктейль Молотова». Одно неверное движение – и я окончательно взорвусь…
Но нахожу в себе силы, беру эмоции в кулак и улыбаюсь сквозь боль. Не хватало еще показать слабость перед напыщенным мальчишкой!
– Ты ничего не знаешь о моей жизни, мальчик, чтобы бросаться громкими словами. Ты только и можешь, что мерить всё вокруг лайками. Посмотри на себя: боишься испачкать руки или, не дай бог, перетрудиться. Но если ты думаешь, что твоя мама или брат спасут тебя от реальности – ты сильно заблуждаешься. Вот она, реальность, – обвожу рукой сарай и свиней. – Грязная, тяжелая, но благодаря этой реальности и таким людям, как я, у тебя всегда есть еда на столе.
Воздух в сарае тяжелый, а между нами искрит, как от оголенных проводов. Больше никто не решается произнести ни слова. Смотрим друг на друга, тяжело дышим и просто швыряем друг в друга молнии. В итоге я первой разрываю это тупорылое молчание:
– Ужин в семь. – Уже разворачиваюсь к выходу, но бросаю с равнодушием: – Не уберешь к тому времени третий загон – пеняй на себя.
Ухожу спешно, чувствуя, как окончательно сдают нервы – меня всю колотит. Колени дрожат от мысли, что в какой-то степени мелкий гаденыш прав: я просрала свою жизнь… Сначала Игорь, потом ферма – некогда было жить для себя. И теперь ничего из этого у меня больше нет.
Знала бы, что мелкая пакость перерастет в настоящую битву характеров, не начинала бы вовсе. Но что самое странное: в этом ершистом парне я вдруг четко вижу сына, которого могла бы сама воспитать, если бы жизнь изначально сложилась иначе.
Ужин проходит практически в тишине. Малой жует спешно, словно уставший рабочий, мне же кусок не лезет в горло. Стримыш будто уже и забыл, что недавно ранил меня словами, ведет себя как ни в чем не бывало. Во мне же бренчит обида вперемешку с реальным разочарованием в себе. Поев, но не убрав за собой, Даня уходит, всё так же сохраняя молчание. Конечно же, это не касается его подписчиков и записи видео. Ох и бесит, наглец!
Так и сижу на одном месте. Мыслей нет, да и гоню их от себя прочь, чтобы не скатиться по эмоциональной горке в пропасть. Прежде чем подняться в комнату, иду в сарай к свиньям. Осматриваюсь, хмыкаю. Работа выполнена халтурно, до сих пор на полу мука, которую малой худо-бедно подмел. Да и загоны после него завтра придется снова чистить…
– Марк бы такой халтуры точно не допустил, – брякаю зачем-то, и Дорошин снова перед мысленным взором вырастает.
Мне вдруг вспоминается, как он крутил носом, когда я предложила подоить козу. Да, он противился, злился, но сделал!
Не хочется мне в дом, подсознательно боюсь туда возвращаться, ведь он уже и правда не мой. Но цепляюсь за него как за спасительную лодку посреди океана с акулами. Усаживаюсь на качели во дворе и в этот же момент достаю телефон. Долго не решаюсь, но всё же звоню подруге – хочу немного поплакаться хоть кому-то. А заодно получить совет.
– Привет, – отвечает она бодро, а меня сразу срывает, будто предохранитель слетел.
– Мира! Я теперь понимаю, что ты чувствовала, когда терпела вечные выходки Ники.
Вероника – дочь её бывшего мужа от первого брака. Малявка невзлюбила Миру с самого первого дня и до сих пор обвиняет во всех смертных грехах.
– Что такое? – она явно напряглась.
Ну и я вывалила на неё всё, что копилось с самой первой встречи с наглым стримышем. Заодно о том, что теперь ферма принадлежит Дорошину, хотя последнее её совсем не удивило. И вместо того, чтобы посочувствовать мне, она задорно рассмеялась на том конце провода.
– Ой-й-й… не могу-у-у-у… – обуздав смех, едва выдавила из себя: – Боже, Соня, ну что ты сама как маленькая? Дай пацану интернет, и жизнь сразу наладится.
– Знаешь, Мира, если я дам ему интернет, то завтра неминуемо стану звездой тик-тока! Хоть представляешь, сколько гаденыш унизительных моментов снял?
Она уже не посмеивалась, а похрюкивала в динамик, и на заднем плане что-то говорил Арсеньев. Я терпеливо ждала, пока истерика подруги закончится. Мира не заставила себя долго ждать.
– Фух, давно я так не смеялась. Глеб говорит, что Даниил – своеобразный пацан, но с ним можно найти общий язык, просто нужно немного терпения. – Немного терпения, – фыркаю раздосадовано. – Терпения уже ноль.
– Ну, смотри, если взять в пример Веронику – она безрассудными выходками просто хотела привлечь к себе внимание, потому что не знала, как это сделать иначе.
Вздыхаем обе. Мне это всё равно ни о чем не говорит. Рассказать стримышу, где ловит сеть лучше всего? И уже завтра пакостей станет в три раза больше, потому что лайки и просмотры ему важнее, чем общение с реальным человеком. В трубке вдруг раздается возня, и уже через секунду у меня новый собеседник:
– Тебе не обязательно искать общий язык с Даниилом, он ведь не сын Марку, – говорит Глеб с хитринкой и каким-то явным намеком.
Пропускаю его мимо ушей.
– Но если всё же есть желание что-то изменить, дай пацану почувствовать себя нужным. Найди ему какую-то работу и…
– Спасибо, Глеб, я уже дала ему работу и, поверь, ничего хорошего из этого не вышло, – перебила я его, но Арсеньев не рассердился.
Мягко поправил меня: