Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 58 из 83

Глава 29

– Нужно прибрать за свинками говнецо и вычистить их загоны до блеска.

Телефон содрогается из-за нервного потрясения Дани, а я мысленно посмеиваюсь. Страшно тебе? Это еще не финал!

– И да. Пока всё не вычистишь, в дом можешь даже не заходить. Хоть ночуй в сарае, – резюмирую, а пацан всё еще «висит», будто я заглючила его программу.

– Ты… ты не имеешь права! – орет как резаный и козыряет мне тут связями. – Я сейчас всё Марку расскажу, он тебя быстро поставит на место!

Ой, вы только посмотрите на эту ябеду. Реально тычет в телефон пальцами и ставит звонок на громкую связь. Связь, предательница, ловит сносно во дворе, и Данька-таки дозванивается до брата.

– В чем дело?!

Я сразу напрягаюсь, слыша чуть грозный голос Марка. Лицо стримыша расслабляется, он полностью уверен в себе, а на меня бросает уничтожающие взгляды.

– Марк! – ревет в трубку раненым животным и сразу жалуется: – Эта тётка вообще охамела, забыла, что больше не хозяйка на ферме, и указания мне раздает, прикинь? Поставь ее на место!

– Соня, – из-за жесткости в его голосе я мысленно скукоживаюсь, принимая горькое поражение, – делегирую тебе полное право командовать Даниилом и давать ему любую работу, которую посчитаешь нужной. Всё, мне некогда, я за рулем.

– Брат! Ты не можешь со мной так поступить… – Данька шокированно уставился на айфон, но Марк уже сбросил вызов.

А я, не медля больше ни секунды, всучиваю стримышу в руку вилы. Он сначала взял, но опомнился и с гадливостью отбросил их на землю, потряс ладонью в воздухе, словно это поможет ему очистить запятнанную репутацию.

– Не… не… нет! Я не пойду, не буду! Да и вообще, у меня белые кроссовки из лимитированной коллекции, они стоят как все твои свиньи!

Равнодушно пожимаю плечами – меня его проблемы теперь мало волнуют. – Снимай кроссовки и работай босиком, – ляпаю безразлично, а стримыш уже краснее вареного рака.

– Сама работай, – жестко отбивает мои указания, – это твоя обязанность! Да ты тут вообще уже никто!

Он орет на повышенных тонах, но, правда, его слова не ранят душу. Уже выплакала потерю и давно смирилась. Леся вон, узнав о продаже моей земли, предложила переехать к ней в дом, чтобы я себе лишний раз не травила душу. Конечно, я отказалась. Пока Марк разрешает мне жить в доме, останусь на участке. Верю, что он сделает тут всё по уму, поэтому хочу видеть и вникать в каждый шаг.

– Марк Викторович одобрил твое трудовое воспитание, так что капризы у меня не сработают. Хочешь есть – работай. Вперед, – указываю ему рукой на сарай, а мелочь губы поджимает.

– Брат, может, и одобрил, – как пронырливый адвокат находит вдруг лазейку, – но если я прямо сейчас позвоню маме, она тебя в порошок сотрет, схавала?!

Ой, боже… да за что мне это несчастье свалилось на голову?

– Мальчик, тебе сколько лет?

– Девятнадцать! – гордо выпячивает он грудь, а я иронично вскидываю бровь.

Совершеннолетний, а ведет себя хуже Леськиных пятилеток.

– Взрослый лоб, но прячешься за юбкой мамы? Перед подписчиками хоть бы постеснялся.

– А ты ведешь себя как истеричка в менопаузу, – ухмыляется он, когда снова тычет мне в лицо камеру.

Ну всё… моё терпение закончилось. Лопнуло мыльным пузырем…

– Либо ты берешь вилы и идешь работать, либо я брошу твой телефон в ведро помоев, которые стоят у входа в сарай. И, поверь, подписчики будут в восторге от такого финала.

Замечаю, как в его глазах мелькает неподдельный страх. Наверное, моё выражение лица сейчас настолько красноречивое, что отпадают любые сомнения: шутки закончились.

– Да ты… ненормальная, – буркает он, но телефон спешно прячет. – Наследника империи отправлять прямо в гетто.

Ой, а слова-то какие громкие подобрал, я аж чуть не прослезилась. Тем не менее, говно само себя не уберет.

– Работай, наследник, – указываю ему на сарай. – И чтобы к вечеру я увидела все четыре загона чистыми, иначе ужинать будешь вместе со свиньями.

Ухожу с гордо поднятой головой и ощущением маленькой победы, а Стримыш так и остался стоять на одном месте с отвисшей челюстью. Мне жутко любопытно: реально ли пойдет чистить загоны? Скорее всего, нет, но и я не из тех, кто так легко сдается. А уж после поддержки Марка напыщенный зумер с айфоном мне уже точно не страшен.

***

Стоя под теплыми струями душа, уже десять минут пытаюсь убедить себя, что у меня всё под контролем. По факту же у меня везде полный беспорядок: в голове, в мыслях, в душе и на сердце. В жизни…

И дело не в Дане, который выбесил меня глупым пранком, а, скорее всего, во мне самой. Я временно потеряла твердую почву под ногами и не понимаю, что будет дальше. Хочу забыться хоть на минутку, крепко зажмуриваюсь, но… перед мысленным взором стоят шоколадные глаза Дорошина, его милая улыбка и ласковое: «Солнечная моя…»

Жаркие мурашки бегут по коже, и мне до зуда по всему телу отчаянно не хватает Марка рядом. Он уехал несколько часов назад, а мне уже кажется, что прошла целая вечность. Я… реально скучаю, и мне тоскливо от чувства одиночества.

– Соберись! – ругаю сама себя, но легче не становится, поэтому жестко остужаюсь. – У меня там «наследник империи» в сарае, и что-то мне подсказывает, что он прямо сейчас вынашивает новый план мести.

Лениво выползаю из душа, так же не спеша натягиваю старые джинсы и клетчатую рубашку. Во двор выхожу с опаской и иду осторожно, будто боюсь на мину наступить. Хоть и знаю стримыша всего ничего, но подвох точно будет. Я ждала всего чего угодно, но мелкий клещ превзошел все мои ожидания. Изначально мне показалось странным, что дверь в сарай закрыта, но всё равно беспечно толкаю её…

Только я открыла дверь, как сверху на меня обрушилось плотное белое облако. Замираю в первую секунду, а в следующую в нос ударяет запах муки, отчего я аж чихаю. Спешно отплевываюсь и протираю глаза как могу, но создается ощущение, что делаю только хуже, чёрт подери. Не вижу, но кожей чувствую, что меня снова снимают, а вскоре и слышу:

– Вы только посмотрите, явление Снегурки народу! Ну что, кикимора, как тебе мой спецэффект? Жаль, краску не нашел, было бы вообще кайф.

Внутри медленно, но болезненно что-то надрывается, и я сразу стискиваю пальцы в кулаки. Дышу ровно, но ярость, что кипит в венах, толкает меня на необдуманные поступки. Всё же кое-как снова протираю глаза и фокусирую взгляд на мелком засранце. Прячется за ограждением одного из загонов, но телефон держит ровно, будто его рука – это селфи-палка. Смотрю на него так зло, что он аж невольно айфон опустил.