Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 40 из 83

Глава 20

Кивает сам себе, словно накидывает пункты в воображаемый список. Его слова не пугают, а наоборот – приземляют. Нет никаких иллюзий, только голые факты, которыми Марк разбрасывается и дальше:

– Также он может зацепиться за вопрос с землей. Её статус, назначение и границы. Если есть хоть малейший конфликт по кадастру или сервитутам, Волков сто процентов полезет именно туда. Поэтому мне нужен полный аудит: документы на ферму, на дом, на каждую постройку, на любой неиспользуемый сарай или гараж. Даже на будку с сортиром!

– На туалет… – тихо ржу, но мужчина стреляет в меня такой строгостью, что я аж давлюсь собственным смехом.

– Поверь, иногда даже банальный туалет на участке может разрушить огромную сделку, если по нему возникнет спорный вопрос.

Просто горько усмехаюсь. Раньше я и не задумывалась над такими тонкостями, считая, что мой дом и участок никому на самом деле не нужны.

– И последнее, но самое неприятное. – Марк поднимает на меня глаза, и в них нет и тени шутки. – Жители. Волков станет раскачивать людей красивыми обещаниями, а мною будет запугивать, создавая нелепые слухи. Это значит, что местные, кто поверит, сломаются и прогнутся – начнут ставить палки в колеса.

Я уже раскрываю рот, но Марк останавливает меня жестом руки. Усаживаюсь в кресло, потому что морально больше не могу стоять – ноги подкашиваются.

– Как бы сильно тебе ни хотелось помочь, но мне лично придется выйти к людям и убедительно объяснить, что никто не станет ломать их дома ночью.

Киваю. В этом есть смысл. Если им рассказать о планах и перспективах, никто и слушать больше Волкова не будет. Но Марку реально придется приложить усилия – народ у нас слишком недоверчивый…

Мне начинает казаться, что проблем слишком много, и Марк в любой момент может передумать.

– Так ты согласен?

Молчу о том, что для него эта сделка – как болото. Но Дорошин – мой последний шанс, и я мысленно хватаюсь за него обеими руками. Марк откидывается на спинку кресла и складывает пальцы в замок. Собранный, взвешенный и каплю дерзкий. Он такой… до странного притягательный, что я прячу улыбку за ширмой из волос.

– Конечно, Волков будет мешать, – рассуждает он без тени сомнения. – Попробует заморозить стройку или натравить проверки, поднимет шумиху в СМИ. Но чего не сделаешь ради того, чтобы пощекотать конкуренту нервы. Я готов с ним бороться, и времени для этого у меня предостаточно.

Ухмыляется и подмигивает мне, подтверждая, что я обратилась по адресу.

– Тогда как будет проходить сделка?

– Мы подпишем предварительный договор с фиксированной ценой и четкими сроками. Сразу после этого я полностью закрываю твой кредит. Это важно: деньги не пойдут тебе напрямую. После регистрации сделки ты передашь мне участок. Дом… – Марк запинается, всматривается мне в глаза и ошарашивает: – Временно останется за тобой. Пропишем это отдельным пунктом.

«Временно останется за тобой…» – эта фраза звучит как спасательный круг, который я не просила, но который мне жизненно необходим.

Пялюсь на него как на инопланетянина. Это ведь невыгодно ему! Он понимает мою растерянность, поэтому сразу добавляет:

– Не надумывай лишнего, просто резкие шаги сейчас опасны. Ну и потом, ты лучше знаешь свой участок и местных, мне понадобится твоя помощь.

Киваю, чувствуя, как внутри впервые за день что-то болезненно, но верно встает на свое место. Марк описал детали достаточно прозрачно.

– Я взяла с собой все документы, включая даже те бумажки, которые мне подсунул Игорь. Можем хоть сейчас подписать договор.

Отдаю всё Дорошину. Он берет бумаги, но не набрасывается на них с жадностью, а откладывает в сторону и рассматривает меня с пристрастием. – Будь честна со мной, Соня. Если ты подпишешь договор, назад пути уже не будет. Понимаешь?

Медленно закрываю глаза и сразу вижу еще старый дом бабушки, утренний туман над лесом и даже своего первого гостя, который оставил записку о том, как ему было уютно. Я понимаю, что добровольно отдаю свое детище. Да, будет больно. Но хотя бы село не сотрут с лица земли, и дом не превратится в пыль. А Волков впервые в жизни упрется в глухую стену, потому что Марк не даст ему и шанса.

– Понимаю, – говорю сухо. – У меня нет другого варианта.

– Отлично.

Марк связывается с неким Богданом по селектору. Уже через пару секунд в кабинете появляется тот самый улыбчивый мужчина.

– Передай это юристам, – отдает только мои документы, а те, что подсунул Игорь, оставляет на столе. – Пусть изучат и накидают предварительный договор, а я позже добавлю пункты от себя.

– Сроки? – уточняет помощник, но, наткнувшись на острый взгляд босса, спешно кивает. – Понял, завтра утром договор будет у вас на столе.

Едва за ним закрывается дверь, я не сдерживаюсь:

– Твой помощник – мужчина?

– А в чем проблема? – иронично выгибает бровь Марк.

– Ну, а как же длинноногая блондинка с пышной грудью и…

– И пустой головой? – договаривает за меня с отвращением. – Я принципиально предпочитаю работать с мужчинами. От баб одни сплошные проблемы.

Моргаю со скепсисом, а Дорошин и бровью не ведет. У Игоря секретарш было столько, что пальцев не хватит пересчитать. Усеял себя ими, как цветами в оранжерее…

Передергиваюсь от отвращения, и четкая мысль бьет в голову: меня это больше не должно волновать. Тем не менее воспаленный предательством мозг цепляется за мелочи:

– А как же… – и рта не дает раскрыть, сразу обрывает мою глупую мысль:

– Если намекаешь на себя, то считай, что я сделал исключение.

Подмигивает, а на лице зависает улыбка. Что за ней кроется? Просто трясу головой. Без разницы.

– Что ж, – встаю, поднимается и Марк. – Раз мы всё обсудили, не вижу смысла больше задерживать тебя. Мне пора возвращаться на ферму. Пока она еще моя…

Последнее выпаливаю настолько тихо, что сама еле разобрала слова. Больно! Но пора признать поражение… И только я разворачиваюсь, меня останавливает острый вопрос:

– Ты в такое время собралась ехать обратно?! – рычит он, как рассерженная овчарка.

Поворачиваюсь резко и упираюсь прищуром в мужчину. Стоит весь такой надутый, как павлин, еще и губы поджал так сильно, что они белее бумаги.

– А что не так?

Вместо ответа он пальцем указывает на окно, за которым уже практически ничего не видно, кроме горящих фонарей. Офигеть мы поболтали…

– Ну… – не нахожу сразу логического ответа, потому что растеряна.