Страница 59 из 60
Эпилог
В Москве говорят, что если долго вглядываться в окна дома на Чистых прудах, можно увидеть странное. Иногда там сам собой загорается свет. Иногда с пятого этажа доносится мяуканье, подозрительно похожее на человеческую речь. А иногда из подъезда выходит молодая женщина в джинсах и с отвёрткой в кармане, идёт к автобусной остановке и тихо разговаривает сама с собой — хотя, если приглядеться, на плече у неё сидит рыжий кот и, кажется, отвечает. Городские легенды, скажете вы. Может, и так. А может, это просто наша семья. Мы вернулись в Москву три года назад. Прошли через портал — и оказались в том самом переулке, где всё началось. Барсик сразу убежал к соседской кошке. Артём сказал: «Ну вот, мы дома». А я стояла, смотрела на серое московское небо и думала, что дом — это не место. Дом — это люди. И кот. Особенно если кот говорит. С тех пор многое изменилось. И одновременно — ничего. Артём по-прежнему работает айтишником. Сидит за ноутбуком, пьёт холодный чай, забывает обедать. Но теперь он ещё и ментальный маг. Настоящий. С дипломом — мы съездили в Эль-Мир на выпускной, и Барсик лично вручил ему свиток, перевязанный ленточкой. Правда, кот настоял, чтобы в дипломе было написано: «Выпускник, который перестал ныть». Артём хотел возразить, но передумал. Потому что Барсик был прав. Он перестал. Магия проявляется в мелочах. Артём может найти потерянные ключи, просто сосредоточившись. Может успокоить соседку, которая прибегает с криками о потопе, — та вдруг замолкает на полуслове и уходит пить чай. Может понять, что я хочу сказать, ещё до того, как я открываю рот. Говорит, это не ментальная магия, а просто мы давно вместе. Но я-то знаю. Барсик остался говорящим. И, кажется, не планирует затыкаться. Он по-прежнему фамильяр, по-прежнему спит на холодильнике и по-прежнему критикует всё, что я готовлю. Но теперь у него есть ещё и свой блог. Да, кот ведёт блог. «Записки фамильяра» называется. Он диктует, Артём печатает. Подписчиков — три тысячи. В основном кошатники, эзотерики и пара скептиков, которые до сих пор думают, что это нейросеть. Мы не спорим. Я всё ещё магичка. Бытовая. Лучшая в своём деле. Мои клиенты — пол-Москвы. Я чиню краны, собираю мебель, вывожу пятна, которые не брала ни одна химчистка, и навожу порядок там, где, кажется, уже ничего не спасёт. Девушка с маникюром, которую я спасла три года назад, до сих пор меня рекомендует. У неё теперь муж, ребёнок и собака, но маникюр всё тот же — длинный, блестящий, несовместимый с домашним хозяйством. Я прихожу к ней раз в месяц. Мы пьём чай. Она рассказывает про семейную жизнь, я — про свою. Она говорит: «Ты всё-таки волшебница». Я отвечаю: «Просто хороший мастер». Мы обе знаем правду.Мои родители приезжали на экскурсию. Это был отдельный аттракцион. Мама хотела увидеть мир, в котором живёт её дочь, и Артём организовал им тур: Красная площадь, метро, квартира, холодильник. Папа держался молодцом — он вообще немногословный, но я видела, как у него загорелись глаза, когда он увидел поезд метро. «Он едет без магии», — сказал папа. «Без магии», — подтвердил Артём. «И без лошадей». «И без лошадей». Папа долго молчал, а потом сказал: «Интересно. Но у нас лучше». Мама всё время спрашивала, где магические фонари, где почтовые драконы и почему женщины ходят в таких узких юбках. Артём честно пытался объяснить про электричество, про интернет и про дресс-код, но мама только качала головой. Вечером, сидя на нашей кухне, она сказала: «Я не понимаю, как вы тут живёте. Всё такое сложное. И некрасивое. И пахнет странно». «Это бензин», — сказала я. «Ужас, — мама передёрнула плечами. — Но раз тебе нравится — живи. Только навещай нас чаще». Я пообещала. И мы навещаем. Раз в месяц — портал, Эль-Мир, родительский дом. Мама смирилась с моими джинсами. С говорящим котом. С зятем-айтишником. Даже с тем, что внуков пока нет. «Но ты не затягивай», — говорит она каждый раз. Я не затягиваю. У нас просто много дел. Суслов стал архимагом. Серьёзно. Архимаг в некромантии. Я сама не верила, пока не увидела его мантию — чёрную, с серебряными костями по подолу. Он всё-таки согласился её носить. «Пришлось, — сказал он, когда мы встретились в последний раз. — Студенты не воспринимают преподавателя в костюме. Им нужен пафос. Пришлось добавить пафоса». Он теперь декан кафедры некромантии в Академии. Читает лекции, ведёт практикумы, пишет учебник. Учебник называется «Некромантия для начинающих: не бойтесь, они уже мёртвые». Я читала черновик. Там много полезного и много чёрного юмора. Студенты его обожают. Особенно после того, как он на первой же лекции поднял скелета прямо в аудитории и заставил его раздавать конспекты. Скелет, кстати, был тот самый — в рыцарском шлеме. Суслов сохранил его как ассистента. Говорит, у него хорошая осанка и он не спорит. Таверна «Золотой Гусь» процветает под управлением трактирщика, который когда-то нас приютил. Мы помогаем с поставками — иногда возим из Москвы то, чего в Эль-Мире нет. Чай с бергамотом, например. Местные маги подсели на него так, что Суслов шутит про «чайную зависимость как побочный эффект некромантии». Рада купила дом. Тот самый — на улице Лип, с маленьким садом и фонтаном. В фонтане действительно живут лягушки. Она говорит, они душевные. Я ей верю. Дом уютный, с камином, с креслом-качалкой на веранде, с грядками, на которых Рада выращивает мяту. Она говорит, что мята пахнет лучше, чем лаванда, и я с ней полностью согласна. Каждую пятницу у неё собираются гости — местные маги, купцы, аристократы. Она гадает, рассказывает истории, угощает чаем. Иногда мы с Артёмом приходим через портал. Садимся у камина, слушаем, как лягушки плещутся в фонтане, и думаем о том, как странно и прекрасно устроена жизнь. А наша жизнь продолжается. Мы с Артёмом живём в той же квартире. Холодильник всё ещё пахнет мятой. Барсик всё ещё говорит. Мы всё ещё самая странная семья в Москве. Я иногда думаю: что было бы, если бы фамильный амулет не сломался в тот вечер? Если бы я попала на бал, получила диплом, вышла замуж за какого-нибудь Альберта и прожила скучную, правильную жизнь? И понимаю: ничего бы не было. Не было бы Москвы. Не было бы Артёма. Не было бы говорящего кота, архимага-некроманта, цыганки с фонтаном. Не было бы этой невозможной, безумной, прекрасной семьи. Поэтому я благодарна сломанному амулету. Благодарна порталу. Благодарна судьбе, которая сбросила меня с неба в московский переулок. Потому что это было лучшее падение в моей жизни.А если вы когда-нибудь увидите молодую женщину с отвёрткой и рыжего кота у неё на плече — не удивляйтесь. Просто поздоровайтесь. Мы не кусаемся. Ну, кот — иногда. Но только если вы ему не нравитесь.