Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 9 из 144

– Ты рехнулся, что ли? – спрашиваю я. – Посмотри на себя! У тебя от девчонок, наверное, отбоя нет. Оно тебе надо?

– Не всё так просто, – потянул весёлым голосом Герас из корзины.

Блондин нахмурился, но не терял времени даром. Распахнул дверь кабинета и затолкнул меня внутрь.

А я застыла, увидев ректора. Мужчина сидел мрачнее тучи, и его взгляд пронзил меня насквозь, словно он видел каждую мою мысль.

– Ваше выс… – начал было блондин, но, заметив выражение лица ректора, решил исправиться. – Господин ректор, я нашёл свою невесту и прошу отчислить её из вашей академии по семейным обстоятельствам.

Дракон медленно перевёл взгляд с меня на блондина, затем обратно. Он сделал глубокий вдох и внимательно изучал меня своими бездонными глазами.

– Невеста, значит, – тихо проговорил он.

Мурашки побежали по моей спине, и я ощутила непреодолимое желание сбежать из его поля зрения. От страха я крепче прижала к груди корзинку с Герасом, который кряхтел от моего напряжения. Но мне было всё равно, пусть страдает вместе со мной. Моё тело буквально сжималось от ужаса.

– Всё верно, вот свидетельство о помолвке, – блондин достал из пиджака пожелтевшую от времени бумагу.

Он подошёл к огромному чёрному письменному столу с причудливыми вензелями, который сам по себе выглядел таким же мрачным, как и его хозяин.

– Помолвка состоялась четыре года назад при служителе храма, который и заверил бумагу.

– Бумагу, – хмыкнул ректор.

Он медленно поднялся из-за стола, демонстративно разорвал бумагу пополам и бросил обрывки на пол.

Я и до этого стояла, бледная как фарфор, но теперь и блондин начал осознавать всю серьёзность ситуации.

– Забудьте, Войз. Эта женщина никогда не станет вашей женой, – сказал ректор, обойдя стол и направляясь ко мне.

Я сделала несколько шагов назад, упёрлась в преграду и поняла, что пора бежать. Развернулась и схватилась за дверную ручку, но та засветилась и захлопнулась перед моим носом.

– С-с-су…

Медленно развернувшись, я натянула на губы самую обворожительную улыбку, которую только могла изобразить, но встретила его хищную ухмылку.

– Но почему?! – вдруг воскликнул блондин. – Ваше выс… Господин ректор, всё было законно, вы не можете вот так просто разорвать помолвку. Для этого нет причин!

Блондин выглядел озадаченным и не мог понять, что происходит. А ректор, похоже, не собирался объясняться, так как продолжал медленно шагать ко мне.

Твою мать, твою мать, твою мать!

– Причины есть, Войз, – ответил ректор, делая ещё один шаг.

Герас молчал. Никакой помощи от него, как обычно.

– Я бы хотел, чтобы вы их озвучили!

Когда ректор подошёл совсем близко, я решила броситься к блондину, чтобы спрятаться за него. Но меня перехватили сильные руки, прижали к твёрдому телу, а через секунду раздался треск корсета на моей спине. Прохладный воздух моментально коснулся моей обнажённой кожи, и в помещении повисла оглушающая тишина.

– Как это?.. – спустя несколько десятков секунд выдохнул Войз. – Не было же…

Меня отпустили, и корзинка с Герасом выпала из моих рук на пол. Я удерживала съезжающее платье и злым взглядом прожигала ректора, не сдерживая эмоций.

– Ну ты и козёл!

Ухмылка исчезла с его губ, уступив место озадаченному выражению лица. Он выглядел так же озадаченно, как и блондин, но тот был бледен, а этот страшен – что ещё хуже.

– Что?

– В ухо! – зло выдохнула я. – Ты чего себе позволяешь, утырок?!

15

– Утырок? – переспросил дракон, явно не понимая.

– Анаста! – возмущённо крикнул блондин.

Я молча стояла, пыхтя от злости, сверля взглядом дракона.

– А вам, Войз, и вовсе стоит удалиться, – ректор перевёл внимание на блондина. – Полагаю, вопросы исчерпаны?

Войз сжал зубы и кулаки, демонстрируя своё недовольство, но всё же кивнул. Я видела в его взгляде, что он не собирается оставлять это просто так.

Когда Войз проходил мимо, он бросил на меня такой тёмный взгляд, что мне на миг стало не по себе. Что ж им всем от меня надо?

– Что такое утырок? – поинтересовался дракон, когда дверь за Войзом захлопнулась.

Объяснять ему в трёх словах было бессмысленно. Да и незачем.

– Я не собираюсь становиться вашим инкубатором. Навязываемый статус не признаю, и делить с вами постель не буду, лорд как-вас-там ректор, – выпалила я.

Веселье в его взгляде мгновенно испарилось, и я не успела понять, что конкретно его разозлило.

– Это всё?

Нет, не всё! Верните меня домой!

Но я осознала, что если скажу это вслух, то меня ждёт ещё одна беда, и тогда уже академия не спасёт.

– Адептка, – он сосредоточил взгляд на мне и с усмешкой продолжил: – Дамнид. Сообщаю, что вы отчислены из академии по семнадцатой статье устава. За несоответствие и аморальный образ жизни.

– Протестую! – вскрикнул из корзинки Герас, выскакивая наружу. – Вы не имеете права, лорд Роув!

Ректор посмотрел на Гераса мрачно.

– У меня есть все основания отчислить адептку. Во-первых, за воровство. Во-вторых, отсутствие фамильяра.

– А я тогда кто? – хамелеон встал на задние лапы и скрестил передние на груди. – А воровство не доказано.

– Свидетель есть, – прищурился дракон.

– Все свидетели предвзято относятся к адептке, так что их показания не могут быть объективными. И отчислить вы её можете только после суда.

С каждой репликой Гераса в кабинете становилось всё мрачнее, будто кто-то нагонял тучи и северный ветер.

– Я. Не имею. Права? – вдруг безэмоционально, но жестко произнёс дракон.

Я заметила, как на его шее вздувались и чернели вены. Он и так выглядел пугающе, но сейчас я была на грани паники. Я правда испугалась, что если это не прекратится, я не выдержу.

– Л-лорд Р-роув, – прошептала я, чтобы он не размазал Гераса прямо на полу.

Ректор медленно перевёл на меня свой немигающий взгляд, и я поняла, что совсем сошла с ума, решив снова привлечь его внимание.

Он взмахнул рукой, и обстановка вокруг резко изменилась.

Мы всё ещё были в кабинете, но стены из зелёных превратились в тёмно-синие, а обстановка стала более роскошной. Свет из окон стал оранжевым, как при закате.

Дракон ещё раз окинул меня своим мрачным взглядом, подошёл к изменившемуся столу и сел в мягкое кресло.

Я подтянула платье, которое начинало съезжать, и пыталась сохранить остатки достоинства, хотя это было непросто, когда всё происходило так стремительно.