Страница 56 из 144
Не знаю, как долго я бежала, но когда выдохлась, оказалась на каком-то балконе. Вид с высоты птичьего полета был завораживающим, хотя я и не рассматривала толком ничего.
Внезапно спину обожгло. Я вскрикнула от неожиданности, обернулась, но никого не увидела.
– Что это было? – спросила Гераса.
– Что? – не понял он.
– Спину обожгло. В месте, где метка.
– Он ищет, – мрачно сказал хамелеон. – Так не пойдет, Настенька. Проклятие надо снять. Либо дракона убить. Но если убить тебе будет очень плохо.
Я шикнула на ящера.
– С ума сошел? Я не убийца! Тем более, что это моя вина, что на нем проклятие. Надо подумать, как его снять.
– А что думать? Бежать в ресторан и снимать. Склянка у тебя с собой? – я сжала упомянутую в кармане. – Времени у тебя совсем нет!
– Это еще почему? – спросила я нервно.
– Вот ты глупая иномирянка! Он вашу связь использовал, чтобы вычислить где ты и сейчас явится! Думаешь, просто так? Нет! Проклятие требует выхода. Власть ему нужна. А тут еще это письмо не вовремя. Приспичило же некоторым помириться!
Я почувствовала, как на меня накатывают паника и растерянность.
Герас быстро активировал свою магию, окутав нас невидимым покровом. Мы начали осторожно пробираться по коридорам и лестницам замка. Старинные гобелены на стенах, казалось, наблюдали за нами своими потускневшими узорами. Каждый скрип половицы под ногами заставлял меня вздрагивать.
Спустившись на нижний этаж, я услышала тяжелые шаги позади. Мы прижались к холодной каменной стене, рядом с массивной дубовой дверью. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот выскочит из груди.
Рэм появился из-за угла. В тусклом свете фонариков его лицо выглядело зловещим, глаза почернели, а вены на шее пульсировали, словно живые змеи под кожей. Он прошел мимо, не замечая нас, но вдруг остановился и усмехнулся:
— Хватит прятаться, адептка Дамнид! - Его голос эхом разнесся по пустому коридору.
Он будто знал наверняка, где я стою. Прислушивался, принюхивался и когда, наконец, двинулся к нам, на него вдруг прыгнула непонятно откуда взявшаяся Хренотень.
Рэм быстро отшвырнул панду, но я сориентировалась и бросилась к выходу, крепко держа хамелеона в руке
Оказавшись на улице, мы помчались по мощеным булыжником улочкам города. Полуденное солнце ярко освещало все вокруг, создавая резкие тени от зданий и деревьев. Прохожие с удивлением оглядывались, когда я натыкалась на них. Они не понимали, что происходит, ведь не могли видеть нас благодаря магии Гераса.
Метка на спине горела все сильнее, словно раскаленное клеймо. Я знала, что Рэм где-то рядом, идет по моему следу. Наконец, мы добрались до знакомого ресторана.
Внутри пахло специями и жареным мясом, звенели бокалы, слышался смех парочки посетителей. Я быстро прошла к тому самому коридорчику, где тогда разбилась колыбель. Герас нервно озирался, его чешуя меняла цвет, подстраиваясь под окружение.
– Снимай, – напомнила я про камуфляж.
Вдруг дверь ресторана с грохотом распахнулась. На пороге стоял Рэм. Его глаза полностью почернели, вены на шее и висках вздулись, пульсируя в такт сердцебиению. Темная аура, казалось, окутывала его фигуру.
Посетители в ужасе повскакивали со своих мест. Кто-то разбил бокал, осколки со звоном разлетелись по полу. Люди бросились к выходу, расталкивая друг друга. Официанты в белых рубашках прижались к стенам, не смея пошевелиться.
Через несколько секунд в помещении остались только мы трое. Тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Рэма, давила на уши.
Ректор медленно повернул голову в мою сторону, словно точно зная, где я нахожусь. Его губы растянулись в зловещей усмешке, обнажая неестественно острые зубы.
— Попалась, — прошептал он, делая шаг в мою сторону. Половицы скрипнули под его ногами, и этот звук показался мне оглушительным в напряженной тишине ресторана.
Герас только в этот момент убрал магию.
Я сжала склянку, переданную мне мадам Бомфо в ее лавке и приготовилась.
Обычно серые глаза Рэма сейчас были чернее ночи. Он двигался очень медленно, понимая, что я от него никуда теперь не денусь.
– Долго ты там еще мяться будешь? – спросила я нервно.
Рэм усмехнулся. Но в этой усмешке словно бы и не было привычного тепла.
– За идиота меня держишь? Я знаю, зачем мы здесь.
– Да? Я думала, что ты пришел за мной.
– Так и есть.
– Ну тогда тебе придется подойти, чтобы забрать меня.
Но одержимый проклятием ректор подходить не торопился. Он с интересом меня разглядывал. С плотоядным интересом.
– Неужели?
Я стояла, крепко сжимая склянку в руке и не сводя глаз с Рэма. Его взгляд, полный тьмы и жажды, пугал меня до дрожи, но я старалась не подавать виду. Воздух в ресторане, казалось, сгустился от напряжения. Только тихое потрескивание догорающих свечей на столах нарушало гнетущую тишину.
— Ну же, Рэм, — мой голос дрогнул, выдавая волнение. — Подойди и возьми.
Уголок его рта дернулся в усмешке, обнажив ровную линию белых зубов и острый клык.
— О, я обязательно возьму тебя, Анаста, — прорычал он, делая шаг вперед. — Но сначала ты отдашь мне эту склянку.
— Возьми, – улыбнулась я. – Тебя нужно избавить от этого проклятия, ты же понимаешь.
— Проклятия? — он рассмеялся, и от этого смеха у меня мурашки побежали по коже. — Оно освободило меня, Анаста. Открыло глаза на истинное положение вещей.
Он сделал еще один шаг, становясь на расстоянии вытянутой руки.
— Ты моя, моя истинная. И никто не посмеет отнять тебя у меня. Ни мой брат, ни кто-либо другой.
Я не стала медлить. Убрала руку со склянкой за спину, а когда Рэм с усмешкой потянулся за ней, встала на цыпочки и поцеловала мягкие губы. Сердце колотилось как бешеное, а в ушах стоял шум крови.
Рэм замер на секунду, а затем его руки обвили мою талию. Он набросился на мой рот. Жадно, проникал языком в раскрытые губы и теснее прижимал к себе, совершенно позабыв о том, почему он здесь.
– Моя! – зарычал он в мои губы. Я чувствовала, как это слово жадно вибрировало в его груди.
Я вытащила руку и с силой бросила склянку об пол у наших ног.
В тот же миг комнату озарила яркая вспышка. В нос ударил острый запах трав. Я почувствовала, как что-то словно вырывается из меня, оставляя после себя пустоту и слабость. Ноги подкосились, и я начала падать.
В ресторации раздался звериный рев, а затем все прекратилось.