Страница 5 из 144
Мой шок углублялся с каждой секундой. Я потрясённо смотрела на скрывающуюся за стенами замка точку и пыталась хоть какое-то объяснение найти своему попаданию.
Не выходило.
Просто не было причин для этого. Дома всё было в порядке.
Я встала и протянула над забором руку. Увидела, что ладонь не моя.
– Если я в этом теле хозяйничаю, то кто хозяйничает в моём? – спросила я у хамелеона.
Ящер не ответил на вопрос. И мне не казалось, что он не знал. Всё он знал, просто говорить не хотел.
– Твой истинный – ректор магической академии, ты в курсе?
Я помнила, что та дородная тётка говорила ему про его академию. И всё боялась, что произойдёт что-то ужасное. Но ничего, как видно, не случилось. Лорд вполне себе жив и здоров.
Меня только смущала сама магия. В плане, я знала, что такое электричество, сила притяжения, фотоны… а вот про магию мне ничего не было известно. Привороты, отвороты, порчи, сглазы? То, что только что было в руке у лорда, не вклинивалось в мою картину мира, где магия пустой звук.
– Это что-то меняет в нашей ситуации? – задала я резонный вопрос.
– Я мастер маскировки, – констатировал он. – И знаю, что самый лучший способ спрятаться от истинного – это спрятаться у него под носом.
Я перевела взгляд на ящерку, сидящую на заборе. Сейчас его окрас был бледно-коричневым, в цвет забора.
– Не думаю, что смогу вот так запросто поступить в академию, – усомнилась я. – Там, наверное, какие-то вступительные экзамены должны быть. Какие критерии отбора для кандидатов?
Герас повернул голову и посмотрел на меня, как на дурочку.
– Два критерия для отбора. Фамильяр и магия. У тебя всё есть.
– Как же есть, когда ни того, ни другого! – возмутилась я.
– Я твой фамильяр, Настенька. А магия… Ну надо научиться контролировать её. Для этого и поступают в академию. Руку мне протяни.
– Зачем? – я хоть и не поняла, но всё равно сделала, как он попросил.
Герас перебрался с забора на мою ладонь и неторопливо, но деловито направился к моему плечу.
– Пешком у нас ходишь ты, – заявил уверенно. – Бери наши пожитки и пошли узнавать, как тебе стать адептом.
Я послушно подхватила корзинку и продралась через траву на выход.
Адептом! Слово-то какое прикольное. Чувствовала себя героиней фэнтезийного романа, про который Дашка как-то рассказывала. Там адепты изучали всякие зелья.
Кстати, о них…
– Герас, – позвала я зверушку. – А что такое дочь тёмного бога?
8
Я услышала вздох и тишину. Слишком подозрительную тишину, которая мне не понравилась.
– Не знаешь? – поторопила я его с ответом. – Может, можно спросить у кого-то, кто разбирается?
– Настенька, – выдохнул Герас. – Ты только прибыла в этот мир и уже умудрилась что-то разбить, да?
И таким голосом он это сказал, что я мгновенно почувствовала себя непоседливой пятилеткой.
А что я? Я же не сама разбила. Мне помогли, между прочим.
– Угу, – кивнула я.
В ответ последовала долгая пауза и вопрос, полный надежды, что всё не так серьёзно, как кажется:
– И где же ты это разбила?
Я вспомнила рыдающую женщину. Если сейчас точно так же разрыдается хамелеон, я, наверное, сильно офигею.
– В ресторане, – осторожно ответила я.
– Там были люди?
Глупый вопрос. Если в ресторане нет людей, то это не ресторан, а музей еды. Пластиковой.
– Угу. Ректор, – про остальных я ничего не сказала, потому что понимала: пострадавших там было двое. Я и бездноглазый.
– Подробности, – потребовал Герас.
Я пожала плечами и осторожно рассказала всё с самого начала. Ящер поддакивал, отмечая, что слышит меня, а когда я дошла до момента, как наткнулась на ректора и пузырёк в моих руках лопнул, он закашлялся.
Долго кашлял. А потом ещё дольше молчал.
Я шла, а он всё молчал. Только цвет медленно терял, становясь похожим на персонажа из чёрно-белого кино.
Наконец он выдал:
– Пять минут – и апокалипсис. Ты не Настенька, ты ходячая катастрофа.
Я остановилась, схватила посеревшего хамелеона и поднесла его к своему лицу.
– А ну поясни, – нахмурилась я. – Я что, виновата, что оказалась на улице с какой-то дрянью в руках? Или что ректор этот ваш вышел из помещения, куда я бежала?
Герас выставил лапы вперёд.
– Да что ты, Настенька? Просто так сложились обстоятельства.
Я прищурилась, пытаясь понять степень его искренности. Глазки бегали в разные стороны, но по морде ничего не скажешь. Она была как каменная статуя Моаи из мемов.
Как сказала бы Дашка: не докопаешься!
Вернула ящера на плечо и продолжила идти.
– Ты не ответил мне. Что такое «дочь тёмного бога»?
Герас вздохнул.
– Проклятие такое. Древнее. И запрещённое, между прочим.
Я молчала. Про проклятия я слышала только в передачах об экстрасенсах. Или «экстрасексах», как говорила моя бабушка.
«Ишь, порчу наведут! Эти экстрасексы сейчас всё по фото могут сделать. Получишь венец безбрачия, будешь знать! Всю жизнь в девках промаешься».
Перспектива меня не пугала, но венец безбрачия я точно не хотела получить, а потому в соцсетях ничего не публиковала, кроме красивых рассветов.
– И что оно делает? – продолжала я любопытствовать, переступая камни.
Мы уже дошли до стены, и сейчас я поняла выражение «у страха глаза велики». Как я тут пробежала? Тут же минимум снаряжение нужно, чтобы этот обвал преодолеть!
– Да как тебе сказать, Настенька, – вздохнул Герас. – Если в целом, то мир уничтожает. Если в частности, то делает из проклятого одержимое этим желанием чудовище, но там от ситуации зависит.
Я остановилась и повернула голову, удивлённо вздёрнув бровь.
– А ты можешь говорить конкретнее?
– Могу, – хмыкнул он и, подобно коту, обернул своё туловище хвостом. – Он дракон. Очень влиятельный дракон в нашем мире, потому что является не только ректором единственной в своём роде магической академии, но ещё и братом императора. То есть ему дозволено всё. Вообще всё, понимаешь? И он только что встретил свою истинную. Женщину, которая даст ему ещё больше власти, потому что ни у императора, ни у их младшего брата нет наследников. Он заранее этой истинной одержим. А до кучи ещё и проклят одержимостью бесконечной власти этой же истинной. Так что у тебя тут все планеты сошлись, Настенька.
– И все ретроградные Меркурии, – хрипло произнесла я.
9