Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 22 из 109

— Просто сделайте это. Если хотите, чтобы наш секрет не раскрыли, и если хотите, чтобы мне не пришлось дополнительно работать над этим вопросом, что снизит мою полезность уже в вашем проекте.

— Ладно.

Мужчина сделал несколько пометок на распечатке с протоколом последних исследований этого самого Марка Соболева, постучал ручкой по бумаге и подозвал девушку.

— Он перепутал дозировки здесь и тут, и в компонентах допустил ошибку относительно вот этой инструкции, которая, судя по ясности и точности, написана явно не им. Ах да, и еще. Очевидно, что начиная с момента, как случилась наша… ситуация, все его выводы и продвижение в проекте происходят методом угадывания. А угадывать у него явно не получается.

— Так направьте его.

Артур вздохнул. Ему почему-то не нравилось то, что девушка, очевидно безвозмездно, делилась своими наработками с другим человеком, и не нравилось так, как не нравится наблюдать за тем, как редкий реактив выливают в раковину. Но, впрочем, это было не его дело.

— Хорошо.

Однако уже через полчаса, в течение которых он написал для Соболева пометки по исправлению и вернулся к учебнику, в углу лаборатории раздался тихий, ритмичный звук. Шик. Шик. Шик.

Артур поморщился и обернулся. Ясное дело, источником звука была Стася. Она методично оттирала со стеклянной перегородки засохший след от маркера, и губка в ее руке двигалась с той монотонностью, с какой двигается маятник в кабинете плохого гипнотизера.

— Простите, но… Вы не могли бы производить фрикции со стеклом в другое время? Мозг работает на частоте гамма-ритмов, а вы вносите в него белый шум.

Девушка замерла. Опустила губку. В ее, как он сейчас рассмотрел, чуть припухших от недосыпа глазах не было ни капли пиетета перед ним, и это всякий раз приводило мужчину в растерянность.

— Послушайте, Лазарев. Если я не сотру этот маркер до проверки, служба безопасности спишет с моей зарплаты стоимость замены бронестекла. А моя зарплата равна стоимости шнурков от ваших ботинок. Так что потерпите мои фрикции еще четыре минуты.

Артур совсем опешил. Обычно лаборанты при его появлении мимикрировали под кафель. Да, у них с этой девушкой были совершенно иные обстоятельства, но то, как она позволяла себе… И тут он замер от догадки.

— Откуда там вообще взялся след от маркера?

Стася покраснела, отвернулась и поводила по остаткам следа тем самым пальцем, которым не так давно тыкала прямо ему в грудь.

— Ну, я его уронила. Маркер был открытым, и как-то так вышло.

Он хотел сказать что-то язвительное про уровень ее интеллекта, ограниченный мыльным раствором, но промолчал, вспомнив о последствиях и о том, что сейчас в заложниках у этой девушки с губкой находилось его будущее.

Как всегда, она ушла раньше. Провела с его «AR15» оговоренные три часа, один час они поработали над ее «Эпидермой», после чего Стася скинула халат в его шкаф и удалилась в свой хаос.

Иначе ее жилище назвать было невозможно. Мужчина вспомнил стоявшую на полу полку, открыл корпоративную программу и в несколько кликов создал заявку на приход мастера в комнату жилого блока цоколя, которая сейчас числится за Стасей Мироновой. Вот и всех дел. Она могла сделать это сама.

Некоторое время он посидел в задумчивости, глядя, как на экране мониторов медленно вращается трехмерная модель, а затем открыл то, что она изменила в проекте сегодня. Открыл данные, сглотнул.

Он попытался вспомнить формулу, ту самую, с которой начинался блок, и вместо привычной генетической дорожки в голове вспыхнули другие слова. Термины, категории, алгоритмы лечения. Не про старение организма. Вновь про кожу. Про воспаления, дерматозы, регенерацию и биоинженерные матриксы.

Он потер виски и попытался вызвать в уме трехмерную модель теломеразы.

«Слой шиповатых клеток эпидермиса состоит из пяти-десяти рядов полигональных кератиноцитов, соединенных десмосомами», — услужливо, с готовностью ученика отличница, выдал его мозг.

Ничего не возвращалось, хотя прошла уже уйма дней. Лаборатория гудела своими холодильниками, за окном начиналось сияние, а в голове у ведущего генетика центра аккуратными рядами лежали кератиноциты.

Хоть им обоим и приходилось проводить все больше времени вместе, чтобы делать друг за друга ключевые моменты, Стасе все-же было проще: она могла переключиться на свою механическую рутину, на пробирки, расходники и губки. Артуру же не повезло. Если он пытался провести хотя бы базовое исследование из тех, с которых начинал годы назад, ему приходилось обращаться к ней с вопросами почти на каждой строчке, и каждый такой вопрос стоил ему перешагивания через собственную личность. Ведь он был генетиком, его профессия и есть он. А теперь он стал пуст на свою главную составляющую.

На следующий день был дедлайн сдачи отчетов по последним трем месяцам работы. К счастью, Артур сдал свой еще до трагедии с магнитной волной, и сейчас был особенно себе благодарен за привычку делать все заранее. Но защищать отчеты полагалось все равно вслух, при остальных генетиках, и потому Артур выучил свой от корки до корки, зная, что Олег Коваль не упустит возможности повторить ситуацию, пережитую на докладе.

Зал для собраний встретил его тем же ровным беспощадным светом кольца под потолком и тем же запахом денег, растворенным в озоне проекторов. Артур вышел, и сорок минут сложнейшего доклада с трехмерными моделями теломеров прошли так, как проходят репетиции у людей, которые не делают ошибок. Способность зубрить, которую в детстве няня-шведка почему-то называла его единственным недостатком, выручила. Зал сдержанно кивал. Лицо Олега, слушающего с той внимательностью, с какой хищник слушает шорох в траве, к концу доклада выглядело не самым довольным: ему не за что было ухватиться.

Следом на трибуну вышла Кира Бельская.