Страница 17 из 109
Ничего удивительного в том, что их столы почти пусты. Здесь в основном те, кто получал удовольствия от демонстрации власти и роскоши, истинные же небожители не считали нужным кичиться своим положением, и если нет обязательной необходимости присутствовать в столовой, то предпочитали есть икру ложками у себя на вершине. Доктор скукота не был исключением, только он, наверное, ел прямо в лаборатории, из холодильника с идиотской надписью «FoodH2O». Кто вообще подписывает продуктовый холодильник имитацией под формулу, в которой часть слова действительно формула? Только истинные зануды. Интересно, сегодня у него такая же истерика, как вчера, или он уже перешел на стадию торга?
— На выступление Лазарева, — терпеливо напомнил Дима. — Ты же попросила достать проходку, потому что он выступал с темой, близкой к твоему омоложению эпидермы.
— О! Да. Спасибо. Было прикольно, правда, выступающий быстро свернул лавочку из-за плохого самочувствия.
— Слышал, — кивнул друг и довольно улыбнулся, отчего веснушки на его скулах разбежались, как конфетти. — Обожаю, когда кто-то из закрытого клуба высших гениев тупит и ошибается. Прямо согревает.
— А что, все об этом знают?
— Одна из главных тем вечерних переписок. — Дима понизил голос, хотя за соседним столом сидели только две посудомойки, обсуждавшие сериал, и активно делали вид, что этот самый стол протирают. — Золотой мальчик. Наследник фармацевтической империи, которая владела нехилым пакетом акций нашего центра еще до того, как он стал международным, плюс десятки лабораторий по миру. У чувака не только три патента в области теломерного синтеза но и абсолютное отсутствие эмпатии. Он избавлялся от ассистентов так, что они вылетали из центра совсем, а он, по-моему, даже не замечал. У него куча злопыхателей, и то, что он держится особняком, его не спасает.
— Меня никогда не перестанет поражать, что вы читаете наши переписки, — передернула плечами Стася.
— Ну мы же типа служба безопасности, — склонил голову на бок Дима и все-таки взялся за нож. — Да и не читаем мы все. Большая часть переписок небожителей засекречена. Как, например, у вчерашней звезды вечера. Кстати, кое-кто писал, что у него внешность британского сеттера. Мне кажется, похож.
— Он реально похож, — рассмеялась Стася, представив ночного гостя с длинной породистой мордой, стоящего у ее двери и печально глядящего на полку, которая (О БОЖЕ!) стоит, а не висит. — Ему бы еще уши.
— Так значит, — Дима немного помычал с набитым ртом и проглотил, — ты решила вернуться к работе над «Эпидермой»? Я просто не могу представить другой причины для твоего похода на ту презентацию.
— Неожиданно даже для меня самой… но, похоже, да, — не соврала Стася.
Дима посмотрел на нее поверх очков долгим взглядом человека, который читает не только чужие переписки, но и чужие лица (ну, или по крайней мере делает вид), и Стася с большим интересом уставилась в тарелку, где лежало что-то зеленое, спиральное и, судя по всему, дорогое.
— Ладно, мне пора, — он засунул в рот последний кусок. — К нам прибыла еще пара гениев, надо убедиться, что они не привезли с собой способов наладить связь с внешним миром. Или, не дай бог, идей.
Друг встал, одно движение и наушники переместились с шеи на голову. Стася осталась доедать, думая, что Дима прав насчет необходимости оставить при себе проект, хотя сама еще не понимала, зачем.
В лаборатории Марка пахло так, как пахло всегда, и Стася могла бы узнать этот запах с закрытыми глазами: спирт, теплый пластик планшета, ноты его парфюма с бергамотом, от которого у нее в первые недели кружилась голова. Аромат исходящий от дерматолога был свежим и дорогим, но не таким тяжелым, как у Лазарева. Свет здесь был мягче, чем у генетиков, Марк не любил холодные лампы и выбил себе теплые, и в этом свете его локоны переливались, как в рекламе шампуня.
— Настенька, подскажи, пожалуйста, почему у меня не идет реакция при смешении компонентов? — ласково пропел Марк и очаровательно улыбнулся, ямочки в комплекте. — Все сверял по твоим записям. Ох, я замучался. Поможешь разобраться в этой ерунде? Совершенно выскочила из головы база, ты же знаешь, я весь витаю в будущих открытиях.
На дрожащих ногах Стася приблизилась к красавчику и заглянула в его планшет с ее гипотезами. Потом внимательно осмотрела пробирку, на дне которой мутнело что-то неубедительное и непознанное. А какое должно быть? Прищурилась, осмотрела еще внимательнее. Уровень неопознанности содержимого пробирки и незнания того, каким оно должно быть не изменился.
Девушка сглотнула, снова перевела взгляд на планшет, где стояли цифры, проценты, соотношения.
Все как один совершенно ей незнакомые.
— Может, ошибка в дозировках? — мельтешил Марк, принявшись сначала листать бумаги, после чего метнувшись к компьютеру. — Не могу определить где именно случился поворот не туда. Выручай, Настенька.
Тем временем Стася размышляла о том, что кажется поняла, каково людям с дислексией.
Она пробегала взглядом то, что было под ее носом раз за разом. Но как будто и не читала вовсе. Буквы были знакомы и слова она легко распознавала: коллаген, пептидный комплекс, концентрация, дозировка. Но это было как смотреть на меню в ресторане небожителей: «рыба красная» — понятно, знаем. А что с ней сделали и почему это стоит как крыло от самолета, уже выглядело как загадка на эльфийском или дотракийском.
В той части существа и сознания, где раньше располагалась ее любимая дерматология, интерес к которой она получила в наследство от мамы в паре с волосами цвета салонного дорогого блонда, было пусто. А на месте пустоты, как чужая мебель — дорогая, бездушная и неудобная, в ее собственной комнате, стояла чертова генетика Лазарева, и она даже примерно понимала, куда это можно приткнуть, но точно не сюда. Вроде бы.
Ну вот и настал момент, когда этот безумный обмен коснулся и ее. Не «плевать, что коснулся» а «неприятно, чтоб его, коснулся».
— Простите, я… — выдавила из себя Стася и добавила в принципе-то правду: — не вижу ошибок.
— Уверены? Все согласно вашим записям.
— Если там есть ошибка, то скорее вы ее найдете, нежели я, — она невинно похлопала глазами, пытаясь добавить во взгляд восхищения и обожания. В этот раз не искреннего. — Вы же ведущий дерматолог центра.
— Еще не самый ведущий, — Марк снова улыбнулся, на этот раз чуть натянуто, ямочки испарились. — И мы ведь это исправим?