Страница 4 из 67
— Эй, что ты здесь делаешь?! — скрещиваю руки на груди, улыбаясь, вот же шкодливая девчонка. — Твоему отцу это не понравится, — качаю головой.
— В туалет пошла.
— И залезла по дороге на стул покопаться в чужих вещах?
Девчонка действительно забралась на табуретку и зачем-то роется в питании для Бориса. В центре зала нашего заведения стоит большой террариум, там, на радость гостей и работников, живёт экзотическая, но очень медлительная ящерка. И вот в подсобке, на одной из верхних полок, в коробках мы храним для неё питание.
— Слезай давай, сорвиголова.
Придерживаю стул, чтобы малышка, не дай бог, не грохнулась.
— Ок, — подмигивает, — только папе не говори. Мы же друзья?
Даём друг другу пять.
— Не буду, — подмигиваю в ответ, — я не стукач, а теперь возвращайся к столу, он наверняка уже переживает и соскучился.
— Ага, как же, так волнуется, что аж обгрыз себе локти до крови.
Умная она для своего возраста. Рассуждает складно, и с ней интересно, как будто она взрослая. У меня с детьми опыта никакого, где-то там есть дети моего брата, но я с ними не общаюсь, естественно. Девчонка заглядывает в вазочку с конфетами на столе.
— Папа опять с той дылдой-официанткой ржёт.
Дылда, надо же. Если бы только Роза слышала… Она так гордится своим модельным ростом.
А девчонка с юмором. Забавно. Мне это нравится.
Отворачиваюсь к шкафу и снимаю грязный фартук, складывая его в корзину для несвежего белья.
— Мужчины, Настюш, — так её называл отец, я запомнила, — любят общаться с красивыми женщинами, так заложено природой. Это нормально. Твоему папе одиноко, и он желает видеть рядом с собой привлекательную даму, так ему меньше грустно, что ваша мама уехала и оставила вас.
— Она ни капли не красивая, её башкой можно подпирать потолок.
— Настенька, — хмыкнув, завязываю чистый фартук на спине, — не стоит так говорить про взрослых, они могут обидеться. Ни на кого не надо так.
— Не обидится она. Она уродка и не слышит меня. Она меня вообще не замечает, ей батя моей нужен, знаем мы таких, плавали. Вот ты красивая, а она — нет, — расплывается Настя в улыбке.
Мне, конечно, приятно, но как-то обидно за Розу. К тому же я скорее обычная.
— Настя! — Наклоняю голову и грожу ей пальчиком. — Всё равно взрослых надо уважать.
— Говорила, не любишь всяких там Мэри Поппинс, а сама такая же. Воспитываешь вон.
Пожимаю плечами.
— Лады, не боись, я — могила. И обзываться больше не буду.
— Пойдем, Настя, мне нужно возвращаться к работе, а тебе — к отцу.
Она подаёт свою ладошку, и я привожу её обратно в зал. Вскоре забываю про львиную семейку, ношусь как угорелая между столами, стараясь угодить новым и постоянным клиентам. До тех пор, пока во время выноса салата «Мужские слезы» чуть не спотыкаюсь, испугавшись крика Розы.
— Снимите их с меня! — визжит моя сменщица и прыгает на месте.
Я оборачиваюсь и, вздохнув, бегу спасать наш «цветочек». Роза орёт всё громче и громче. Что она делает? Сейчас же её уволят, к чертям собачьим. Ну, в общем-то, всё понятно. И своей невнимательностью она меня поражает. Это же как надо было на мужика слюни пускать, чтобы даже не заметить, как малая оторва ей в карман фартука мучнистых червей насыпала? И теперь они ползут по рюшам и частично срываются вниз, падая на пол. Бедные мучные червячки, и несчастный наш Борюсик, оставшийся без ужина.
* * *
Лев взглядом магнитит салат, копаясь в листьях вилкой. Иногда он гневно, исподлобья и конкретно так смотрит на своего сидящего напротив бесёнка с косичками. Он даже улыбаться перестал, настолько сильно стыдно ему за дочь. Злится, но воспитание не позволяет прибить её прямо сейчас. А я-то думала, что ему в принципе невозможно испортить настроение. Такой улыбчивый, галантный, позитивный мужчина с деньгами. Понимаю, что червей Розе насыпала именно Настя, и он, зная своего ребенка, тоже подозревает это. Но молчит, не желая прилюдного скандала.
— Добрый вечер, дорогие гости. — Выходит в зал Степаныч, наш маленький и кругленький директор кафе.
Незаменимый и глубокоуважаемый человек в костюме в полоску, принимающий решения, направляющий работу заведения и создающий неповторимую атмосферу уюта. И чуть что, конкретно так дающий по башке половником за нарушение дисциплины и невыполнение плана.
— Быстро уберите тут всё! — шёпотом гаркает на нас с Розой и начинает разливаться сладкими речами перед посетителями.
Понятно, почему он появился, визжит уже не только напарница, но и молодая блондинка за соседним столиком. Сочувствую ей. Увидеть такое противно, тем более в месте, где принимаешь пищу. Мы сейчас половину постоянных клиентов, благодаря выходке львиной дочери, растеряем.
Я хватаю салфетки и, опустившись на колени, начинаю собирать червей с пола. Роза не может, у неё паралич.
— Ты чем думала, когда это в карманы себе засунула? — резонно делает выводы директор.
Несправедливо дружить с женщиной в кабинете, а потом ругать за червей в кармане. Тем более фифа вроде Розы, и черви в кармане!? Степаныч что-то не то говорит. Ревнует ко Льву, наверное. В любом случае мне её жалко, она же вообще ни при чём. Ну разве что захотела вместо старого табурета Степаныча на шикарном кресле Льва прокатиться. Но это ведь её право. А может, она планировала на двух стульях усидеть, кто её знает. В общем, ситуация накалена до предела. А маленькая безобразница вцепилась зубами в бургер и, втянув голову в плечи, жуёт в ритме танго.
Её бы стоило наказать за такое, но не прилюдно же… Мне её тоже жаль. Ребёнок растёт без матери, и безусловно, папа для неё как свет в окошке, а каждая такая фифа — потенциальная угроза.
— Я виновата, Степаныч, мой недосмотр. Увольняй!
Говорю, а саму аж подташнивает. Вот такая смелая: то из мажорок в официантки, то на амбразуру за чужого ребенка. Мозга нет — считай Евангелина! На меня смотрят сразу четыре глаза львиного семейства и даже Роза перестает скакать как бешеный кенгуру.
— Поясни!
— Дело было так…
Маленькая Настя немного сползает на стуле, становясь ниже. Лев перестаёт ковыряться в салате, в ожидании всемирного позора. А я начинаю свой рассказ:
— Я полезла наверх за средством для мытья, уже и не помню для чего. Кстати, хорошее средство, можно потом для себя взять на вооружение, домой, раковины мыть, а то мои жёлтые и немного…
— Ближе к теме, — теряет терпение Степаныч.