Страница 2 из 67
— Да, она меня нашла, папа! Я так перепугалась, когда потерялась! — Кидается к нему в объятия дочурка, а мне подмигивает.
* * *
— Вам боржоми и большой смузи? — неделю спустя деловито приподнимаю бровь, напускаю на себя важности.
Достаю блокнот и начинаю рисовать в нём кружочки. Пусть думает, что я что-то записываю. Не ожидала снова увидеть здесь богатея-папашку с его классной дочкой. Всё же наше кафе далеко не люксовое.
— И что же, доченька, мы теперь всё время будем ходить в это сомнительное заведение? — вздыхает Тигр, но при этом улыбается и быстро-быстро листает меню.
Ах нет, он же Лев. Тигр же лысый и с полосками, а этот с шикарной волнистой гривой, прям на зависть. Не у каждой женщины столько волос. Точно Лев.
— Папа, Ева моя подруга, — машет мне девчонка.
Я ей подмигиваю и чирикаю кружочки активнее. Могли бы не обсуждать меня так явно. А ещё говорят, богатые — значит, воспитанные, ага, как же. Держи карман шире.
Красавец-мужчина с белозубой улыбкой, пронзительным взглядом и роскошными, чуть удлиненными волосами удивленно смотрит на меня и отвечает:
— А у вас официанты всегда сами решают, что будут есть гости?
— Вы как будто в первый раз у нас, господин Пума, ей-богу.
— Я даже комментировать это не стану, — отводит от меня взгляд, явно поражённый моей наглостью и листает меню ещё быстрее. — Здесь нечего есть, — и улыбается.
— Мне нравится, как вы говорите гадости и улыбаетесь. В этом есть определённый шик. Я вот так не умею. Мы — официантки — народ простой, хитрить не умеем и втираться в доверие тоже. Что думаем, то и говорим.
— Это заметно, — устало констатирует гость нашего ресторана.
А я играю в гляделки с его дочерью.
— Папа, давай возьмем бургер.
— Ну конечно, что ещё можно тут взять? — Листает ещё агрессивнее.
— Кстати, если вы порвёте меню, то будете сами печатать его на цветном принтере. Я не собираюсь прикрывать вас.
— Девушка, я ел в ресторане, где меню было выполнено в виде книжечки со страницами из крокодиловой кожи.
— Поздравляю, но хвастаться некрасиво.
— Доча, — гладит малышку по плечу, — давай пойдём в другое место. Я тебя умоляю. Мне здесь не очень нравится, — и снова улыбается. Может, у него паралич рта?
— Знаете, что интересно, Лев, — деловито сужаю глаза и размахиваю пальцем, рассуждая: — когда вас в прошлый раз обслуживала наша длинноногая Роза, вы не жаловались. Гребли всё, что было в дежурном меню, дали ей чаевые, а потом, когда я принесла вам чай, вы ничего не дали мне.
— А вы за это обиделись и украли мою дочь? — Подпирает ладонью щеку.
— Папа, я ещё хочу колу. — Теперь меню листает его дочурка.
— Ну ещё бы, — опять улыбается отец, мягко меняя позу, делая её ещё более вальяжной.
— Итак, я принесу вам с дочерью греческий салат и свежевыжатый сок! — записываю я в блокнот.
Честно говоря, меня немного раздражает его медлительность, сегодня я в в запаре, в туалет ходила последний раз часов шесть назад. Ноги отваливаются от каблуков, а юбка липнет к бёдрам из-за дешёвой ткани. А этот мужик всё никак не решится.
— Вы издеваетесь? — это он мне.
— Я тебе ещё и фанты принесу, — шепчу малышке и снова подмигиваю, она радостно подпрыгивает на месте.
Классная девочка, мне нравится.
— Обычно я всегда угадываю, — это я её папику.
У него длинный прямой нос и интересная родинка на правой щеке. Деньгами несёт буквально за километр. Есть такие мужчины, на которых смотришь и думаешь: «Дал бы по носу, чтобы не зазнавался!» Вот именно таким мне видится этот крупный шатен с хищным именем.
— Даже так? — лениво откидываясь на стуле, гость опять лыбится, но это интерес из разряда: «смотри, какая забавная зверушка».
— Знаете, Лев, я в ресторанной сфере не со вчерашнего дня и на глупые вопросы вроде «что такое борщ?» научилась реагировать спокойно. Но одна клиентка меня просто убила. Сначала она просила говяжий мАдальон, а на вопрос о прожарке ответила: «Ой, не надо, давайте лучше мидии». Я не растерялась и спросила: «Которые в сливочном соусе?» На что получила ответ: «Нет. Те, что с кровью».
— Очаровательно, у вас прям на всё есть истории, да? — картинно хохочет он, такое ощущение, что сейчас Левыч расщедрится и с барского плеча бросит в меня кусочек хлеба со стола в качестве угощения. — Помнится, в прошлый раз вы тоже мне что-то такое втирали.
Я не смеюсь. Я вообще редко смеюсь, зато я люблю каблуки и неприлично короткие юбки, те, что едва прикрывают мягкое место.
— Вы, наверное, тоже любите всякое втирать в волосы и кожу, ну чтобы она блестела? Ну уж явно не сами по себе они у вас такие шелковистые.
— Чувство такта — это прям не ваше, да? — он закатил глаза, клянусь, вот прям взял и закатил, с ума сойти. — Пойдём в другое заведение.
— Папа, мне здесь нравится! — злится львиная дочурка.
А я случайно поднимаю взгляд выше, на входную дверь кафе, и, когда она открывается, в ужасе замираю.
О нет, только не это!
— Спрячьте меня, спрячьте! — сдираю фартук, отшвыриваю блокнот и заставляю Льва подвинуться, усаживаясь за их столик.
* * *
На самом деле моя семья не за границей, никуда они не уезжали. Я обманываю всех, в том числе саму себя. Я вру всем и вся, сочиняю истории, и, как говорит инстаграмный психолог, это спасает мой мозг от взрыва.
Так мне меньше себя жалко. В двадцать я не была официанткой, я была богатой и популярной мажоркой, студенткой престижного вуза и дочкой знаменитого бизнесмена. Я любила шататься по клубам до утра и в универе слыла далеко не отличницей. Гоняла на собственном немецком жуке, подаренном родителями на восемнадцатилетие, и рисовалась перед подругами, делая вид, будто жутко опытна по части интимных отношений. На самом же деле была обычной девчонкой, обожающей шопинг. Это потом, много позже, когда из-за семейного позора крутые парни отвернулись, со мной случились эти три несчастных любовника, о которых и вспоминать не хочется.
Тогда я жила в другом мире, параллельной вселенной, а потом всё разрушилось. Спасибо моему долбанутому братцу, предавшему нас. Ради великой любви он попёрся на телевизионное ток-шоу, где нашу семью смешали с грязью. Мне не хочется в этом копаться, но Дима придумал, что якобы мой папа был каким-то жутким растлителем и обижал совсем ещё юных девушек. Братец сдал родного отца в тюрьму, а мамка чокнулась. И теперь мне стыдно признаваться, что зовут меня Ева Красинская.