Страница 20 из 81
Хорошенько взвесив все за и против, решаю выбрать третий вариант. А именно: я воспользуюсь повозкой, предложенной Безликим, чтобы усыпить его бдительность. А сама сейчас подам Андрэ сигнал с помощью артефакта, который одолжила в доме мужа. Надеюсь, заряда магии хватит еще хотя бы на день.
Но, прежде чем покинуть дом Оливии, хочу узнать о состоянии дяди.
— Все еще спит, хозяйка сказала, что скоро должен очнуться, — сообщает служанка, которую я ловлю в коридоре.
Его жизнь вне опасности, это хорошо. Но я так и не убедилась, что тот отвар, которым напоила Мэри мою дочь, не опасен. А значит, нужно либо дождаться пробуждения Бартона, либо искать другое доверенное лицо.
— Долго ли дя… Лекарь будет спать? — уточняю у недовольной служанки. Кажется, Оливия звала ее Вириан.
— Одним богам известно. Может, завтра, может, послезавтра, — выдает она, даже не скрывая своего недовольства беседой со мной.
Ах да, я ведь низложенная, считай опальная леди, с которой решила подружиться ее хозяйка, — дополнительный удар по репутации, которой и так почти не осталось.
Надо же, никогда раньше не задумывалась о том, как ужасно построена эта система, что даже тем, кто в одинаковой беде, нельзя объединяться, чтобы выжить. Конечно, поодиночке сломать людей легче и контролировать проще.
Запомню на будущее эту мысль, а сейчас все же придётся уйти, пока Эластер сюда не явился.
Потому и вхожу в комнату, где леди Оливия сидит на самом краешке кровати, нежно поглаживая Эмили по волосам. Хозяйка даже не сразу замечает меня, зато смотрит на Эмили как на родную дочь.
Не припомню, чтобы у генерала Кайрона были дети, но и не мне копаться в этом. Если Оливия пожелает, то сама откроется мне. А сейчас нужно попрощаться.
— Спасибо и прости, — говорю Оливии, едва она замечает меня. По лицу видно, что тревожится. И это странное чувство внутри, будто передо мной родная душа. Потому и хочу красиво с ней объясниться: — Мы должны уйти.
— Ты уверена? — тут же подскакивает Оливия. — Что-то случилось?
В красивых карих глазах испуг и готовность помочь. И, честно сказать, это подкупает. Очень подкупает, ведь сейчас весь мир против меня, а единственный из тех, кто готов был помочь, сам на больничной койке.
Правда еще есть Андрэ, чей профессионализм сейчас нужен больше всего, а Оливия… У нее и так проблем достаточно, потому решаю не добавлять беспокойства:
— Не могу рассказать. Но если уйду сейчас, все обойдется, — говорю ей, и сама хочу верить в эти слова, хотя личность и поступки Безликого все еще вызывают кучу сомнений.
— Аврора! — подскакивает Оливия, будто чувствует, что внутри меня мечутся страхи.
Не зря матушка всегда говорила, что женщины, если они не ослеплены ненавистью и жаждой конкуренции между собой, могут чувствовать тревоги друг друга. Она говорила, что именно суровое общество заставляет нас бороться друг с другом, вместо того чтобы оберегать и поддерживать друг друга.
Потому обиженные свекровями свекрови будут точно так же обижать своих невесток, обретя долгожданную толику власти. Потому замкнутый круг не разорвётся, пока кто-то сам не захочет его разорвать.
Вспоминая эти слова, в голову приходят мысли. Хорошие, но опасные. Что, если в будущем я еще встречу девушек, подобных Оливии? Что, если мы сможем объединиться? Не против кого-то, а для защиты себя?
Это было бы славно. Храм на горе, огороды, счастливые дети, счастливое детство без ужасных правил, нужных лишь для устрашения и контроля? Утопия, или все же шанс на свободную счастливую жизнь ценой труда и упорства?
Пока не знаю, но теперь хочу проверить. Потому и заверяю Оливию:
— Я знаю, что делаю, — говорю ей, чтобы не волновалась, и снимаю с шеи кулон, чтобы передать его в знак благодарности за ее доброе сердце.
Она же умудряется снять с себя изумрудные серьги. Красивые и слишком дорогие, чтобы их принять.
— Это моя благодарность за помощь, которую ты оказала, — настаивает Оливия, а сама косится на спящую Эмили, как бы говоря: «Не для себя. Ради дочери возьми», и это колючее, но теплое чувство вновь расплёскивается на дне онемевшей души, вызывая слёзы.
Этот мир не обречён, пока в нем есть такие люди, как леди Кайрон.
На сем и распрощавшись, спешу к дочери, чтобы не лить слезы и не попасться Эластеру. Хотя где-то в душе я все еще надеюсь, что он найдет, попросит прощения, может, даже встанет на колени, обещая все исправить, осознает ошибки… Но затем вспоминаю, что иллюзия не спасёт от боли. Она отсрочит ее и сделает еще больнее.
Потому, взяв малышку на руки, а Эми уже вовсе не легкая, осторожно ступаю вниз в холл, а затем и на улицу, где ждет черная большая карета. С виду неприметная, без гербов, но видно, что надёжная.
На такой обычно путешествуют инкогнито важные чиновники. Тут даже магическая защита, если не ошибаюсь, должна стоять, на случай нападения.
Этот факт успокаивает и нервирует одновременно. Только нападения нам с Эмили не хватало.
«Прочь такие мысли!» — отгоняю панику, но стоит только взглянуть на кучера, как тревог становится больше.
Непохож он на просто извозчика. Высокий, широкоплечий, и выправка у него военная, как у моего отца была.
— Куда вас отвести, леди? — учтиво спрашивает мужчина, а у него даже взгляд непростой.
Кто он? Почему Безликий приставил к нам именного этого мужчину?
— В Варильдин, — отвечаю ему.
Там живет еще один лекарь, за помощью к которому я могу обратиться. И для Андрэ не составит труда открыть туда портал.
Мужчина кивает, тут же открывает дверь, не забывая склонить голову, будто я его госпожа, и даже пытается забрать с моих рук Эмили, чтобы помочь ее уложить, но я решаю справиться сама.
С трудом, но все же кладу малышку на мягкую обивку тёмного сиденья, сделав из узла подушку.
Эми возит светлой головой, пытаясь проснуться, но я тут же легонько похлопываю по плечу, чтобы дать ей подольше отдохнуть. Чтобы дать себе побольше времени, обдумать любую вероятность.
Но голос снаружи повозки громко приказывает:
— Трогай!
Голос Безликого. Он еще здесь…
Повозка, покачнувшись, набирает ход. За окнами проносятся ветхие дома окраины столицы, а затем идут поля, деревья.
В воздухе начинает пахнуть грозой и сыростью. Лес становится все гуще, темнее, и плохое предчувствие внутри нарастает все сильней. Даже Эмили начинает ворочаться во сне.