Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 15 из 81

Элас Эргорн:

Сбежала. Как от врага сбежала, хотя я ей сказал, что между нами ничего почти не изменится. Она думает, только ей больно?

Она не знает, что испытывал я, когда мне под нос подсунули уже вовсе не маленькую, а двадцати однолетнюю копию жены в практикантки.

Она напоминала Аврору во всем. Как говорила, как ходила. Она даже умудрилась удариться плечом о дверной косяк несколько раз и вылить на меня чай. Горячий. Аврора была такой же… Была. Пока жизнь не стала рутиной.

Когда-то она смеялась с каждой шутки, ловила каждый взгляд. А потом… Потом появилась Эмили. Не наследник, а наследница, но я полюбил ее всем сердцем.

Это ведь моя дочь, это ведь продолжение Авроры. Продолжение нас…

— Ну и чего ты сидишь? — раздается голос матери в тот самый момент, когда я ухожу в мысли, забыв про магическую карту поиска на своем столе.

— Не сейчас, — отрезаю я.

Не хочу ей грубить, но ровно так и выходит. В голосе звучит раздражение и усталость. А вот злость удается скрыть.

Сбежала, демоны! Сбежала, как от врага…

— Ты велел мне не вмешиваться в ваши отношения, и я слушалась тебя, Эластер. Я всегда тебя слушалась, — говорит мать.

И это правда, иерархию никто не отменял, и я делал все, чтобы стать взрослым как можно раньше.

Гребанный первенец. Первенцев должны любить, но братишка оказался лучше, умнее, талантливее. А я на задворках. И я никогда и никому этого не говорил, не открывал душу… Никому, кроме Авроры.

Лишь раз в жизни она сама спросила меня, откуда взялся внезапный холод.

«Холод?» — переспросил я, не понимая, о чем она вдруг говорит. Я был уставшим как собака. Думаете, решать вопросы и жизни так просто?

Не каждый может быть Карателем. А я обязан был им быть, чтобы дать Эмили и Авроре достойное будущее, которое держалось бы не на наследстве и фамилии, а на моих поступках и заработанном богатстве.

«Тебе кажется, все в порядке», — солгал я ей тогда, а она не поверила. Так посмотрела мне в глаза, что внутри все встало на дыбы. Она будто в душу смотрела.

И мне это нравилось. Раньше… Но в тот день я не хотел, чтобы она лезла туда, где я ничего не контролирую. Я даже думать о таком не хотел, даже забыл, что отсутствие контроля возможно… А она напомнила. Своим взглядом.

Но ничего не сказала, даже не обняла, как обычно, делала. Будто чувствовала, что в этот момент я не хочу быть с ней близок… Отошла. А я остановил.

«Наверное, я не так понял вопрос. Что значит, стал холодным?» — спросил ее и сам же выругался мысленно. Какого рожна я продолжил то, что не хотел начинать?

«Знаешь, мама всегда говорила, что мужчина, который не смог ощутить достаточно любви в детстве, часто закрывается от всех. Я не знаю твоего прошлого и не стану лезть в душу, если тебе от этого нехорошо. Просто знай, что я рядом. Когда ты меня украл, я могла сбежать, но осталась. Потому что сама выбрала тебя», — сказала она в тот день, разбередила мои раны.

Раны, о которых я даже помнить не хотел.

И подарила тепло. То тепло, в котором я всегда нуждался, которым питался от нее все десять лет, несмотря ни на что. Но в тот день это тепло жалило больнее холода.

Не оттого, что она полезла ко мне в душу, а оттого, что в этой душе была уже другая. Ее юная версия, которая не знала меня столь же хорошо, как Аврора, которую легко было удивить, а потом ощущать то самое чувство насыщения, которое, как мне казалось, в браке уже иссякло.

И я хотел, чтобы оно иссякло, ведь тогда не драло бы душу внутри. Не пришлось бы сопротивляться тому, что зреет внутри. «Неправильное», — говорил я себе, гоня прочь Марию, но всякий раз, уходя из дома и приходя в ведомство, вновь видел ее.

Цветущую, немного безумную и даже бестолковую. Легкую, непривередливую. Чуточку капризную, как ребенок. И я всегда видел обожание в ее глазах.

То самое обожание, которого в глазах Авроры уже не было. Там была какая-то усталость. Я ей сказал об этом, она, вместо того чтобы исправиться, начала жаловаться, что ей тяжело управляться с дочкой одной.

Моя мать двух сыновей воспитывала и никогда такого не говорила. Еще и готовить сама иногда умудрялась, а Аврора…

Сама ведь виновата. Своими обидами, своими надоедливыми разговорами. Хотя нет, говорила она мало. Может, этим и надоела? Молчанием и взглядом?

Не знаю… Но уверен, что в ту ночь, когда я сорвался, я обещал себе, что больше этого не повторится. Что это случайность… Но случайность случилась еще раз и еще раз.

И все это время я жил в муках бездны, потому что не видел выхода. Будто рухнул в колодец, и этот колодец хотелось разнести.

Аврора становилась все тише, будто чувствовала, хотя не могла. Конечно, не могла! В ней даже драконица умерла, и, видимо, прихватила с собой тот искрящий характер, который мне никогда не подчинялся.

Раньше я бесился, а тут повода беситься уже не находилось. И ревность прошла, она ведь была дома с дочерью и скучным взглядом. И темами для разговора ничем не отличающимися от предыдущих.

А там Мария… Гоблинское чувство любви и ненависти. Я даже подумать не мог, что однажды вновь испытаю нечто подобное.

Даже опасался, вдруг это магия? Не магия. Страсть… Любовь, которую я не знал, как остановить, но считал, что все обязательно закончится, когда меня попустит…

Но судьба решила иначе.

«Леди Мэри беременна», — сказал лекарь в тот самый день на балу, когда Мэри упала в обморок, и все внутри перевернулось. Я будто рухнул в забвение, будто перестал отличать реальность и сон… И проснулся сегодня, когда эта женщина решила окончательно разрушить семью.

Сбежала, хотя когда-то говорила, что выбрала меня сама и ни за что не оставит. Ушла. Еще и Эмили забрала.

Нет уж, Аврора, со мной ты так не поступишь. Я тебя найду и даже знаю, с чего начать…