Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 67 из 69

— Тогда каким образом это могло произойти? Неужели я так долго валялся без сознания? — растерянно спросил я сам себя. — Да и вообще, почему сейчас день, а не ночь, как должно было быть?

Ответа на эти вопросы у меня не было, и я растерянно вновь посмотрел по сторонам, пытаясь понять, что мне теперь делать.

И тут до ушей донеслось знакомое жужжание.

«Дрон!» — сразу же понял я и стал искать беспилотник глазами, подняв при этом руки вверх.

— Я тут! Я тут!

На душе сразу же стало легче — Аня, ребята не забыли меня, и как только я очнулся, то сразу подняли беспилотник в воздух и нашли.

— Я тут! Тут! Ребята… тут! Всё нормально…

Я продолжал стоять и махать руками, даже несмотря на то, что самого беспилотника не видел. Но, собственно, это было и не важно. Я слышал звук моторов, которые узнал бы из тысячи других, а это означало, что они видят меня через камеру, знают, что жив и не оставят в беде.

Тут я вспомнил про рацию, что висела у меня на куртке.

— Вот же ж… из головы совсем вылетело. Вероятно, я всё же ей — головой неплохо об корни дерева при падении приложился, — буркнул я, и хотел было взять устройство связи в руку, но не обнаружил его. Автоматом похлопал по карманам, посмотрел вокруг себя на земле — нету. — Неужели потерял⁈

Помахал ещё раз невидимому беспилотнику и направился к луже, у которой я очнулся.

Тут рацию тоже обнаружить не удалось, зато обнаружилось другое — грунтовая дорога в две накатанные колеи.

— Офигеть можно! Неужели это так Серёга накатал⁈ — только и сумел вымолвить я. — Это ж палево!

И действительно такая заметная трасса в лесу не могла не остаться незамеченной для противника.

Впрочем, через мгновение я вспомнил, что бункер вычищен, а значит — противник грунт куда-то перевозил. Из чего можно сделать вывод, что им-то и была нужна подобная дорога.

Я хмыкнул, ещё раз осмотрел траву рядом с лужей, прошёл вокруг дерева, на котором продолжала висеть видеокамера, и вновь поднял голову вверх. Не сомневаясь, что за мной наблюдают, развёл руками, показывая, что рацию для связи обнаружить не удалось.

Меня вновь взяла досада.

«Вообще-то и сами могли бы догадаться. Раз связаться не могу, значит, не чем. А у них дрон есть! На нём установлены микрофон и динамики. Могли бы подлететь ближе и переговорили б, — подумал я и тут же засомневался. — Вполне вероятно, у „Семицветика“ аккумуляторы сели, а на другие дроны для переговоров не подходят — нет на них аудиоаппаратуры. Тогда как пообщаться? Как выяснить, что происходит?»

Этот вопрос буквально поглотил моё сознание. Но хорошенько обдумать ответ на него я не успел.

— Колька! Колька! Живой чертяка! Живой! — неожиданно раздался голос позади, который доносился с противоположной стороны оврага, где было болото.

— Живой, конечно, — облегчённо вздохнул я и повернулся…

А потом резко упал на траву и приготовился к стрельбе.

Почему? Да потому что по асфальтированной дороге, которую от разрушенного бункера видно не было из-за кустарника, а отсюда — от лужи, она была видна, ко мне со всех ног бежал какой-то смутно знакомый тип в костюме, белой рубашке, галстуке, шляпе на голове и с усами.

— Стоять! — крикнул я, беря незнакомца на прицел. — Стрелять буду!

Услышав это, мужик тут же остановился. Фетровая шляпа при этом у него слетела и упала на траву.

Незнакомец покосился на неё, но поднимать не стал. Вместо этого он аккуратно и не спеша поднял руки вверх, показывая, что в ладонях у него ничего нет, и произнёс:

— Коля! Свои!

— Какие ещё свои? — не понял я его слова. — Ты кто такой⁈ И откуда знаешь, как меня зовут⁈

Тот что-то крикнул, но я его слова пропустил мимо ушей, потому что уловил движение вдали. Там, метрах в пятистах от нас, стояли домики. И вот от этих домиков в нашу сторону бежало несколько человек.

— Засада! — прорычал я.

Усатый мужик это услышал и замотал головой.

— О чём ты говоришь⁈ Коля, это же я! Неужели ты меня не узнаешь?

— Не узнаю! Кто ты?

Тот удивлённо крякнул и начал говорить странности, фактически убеждая меня в том, что я сумасшедший.

— Коля! Я — Кудрявцев! Сергей! Неужели ты всё забыл? Меня забыл⁈

Слушать эту бредятину было невыносимо и палец сам автоматом лёг на спусковой механизм. Становилось очевидным, что немецкая разведка пытается меня завербовать, причём делая это сверхидиотским способом!

И я рявкнул:

— Хрен вам, гады поганые! Живым я не дамся! Отстреливаться буду до последнего и всех положу!

От этих слов, «абверовец» опешил, а потом принялся махать руками.

— Коля, не надо! Успокойся! Не стреляй! Это действительно я — Кудрявцев Сергей!

Вступать в конструктивную дискуссию с врагом, конечно, было глупо, но я всё же решил его вывести на чистую воду.

— Врёшь, сволочь! Серёга не так выглядит!

Однако тот не сдавался.

— Теперь я выгляжу именно так! Коля, это действительно я! — продолжил он мистифицировать, а затем настолько заврался, что громко закричал: — Коля, война кончилась!

Это было настолько неправдоподобно и смешно слышать, что я даже отвечать не стал. К тому же я не без основания посчитал, что вражина просто тянет время, чтобы дать возможность подойти подкреплению от домов ближе к нам.

Я видел, что их больше, понимал, что численное преимущество на стороне противника, но ни капли не сомневался в своих словах. Я собирался вести бой до конца и умереть в бою, не дав себя захватить в плен.

Вновь прокричал:

— Останови своих! Иначе я всех вас положу!

— Что? — переспросил мужик.

— Говорю: останови своих!

На это визави перестал махать руками, удивлённо поднял брови, а затем произнёс:

— Остановить моих людей⁈ Так они и твои, точно такие же, как и мои!

К этому времени подкрепление подбежало к усачу и теперь они, выстроившись шеренгой, смотрели в мою сторону.

Рядом с визави была довольно красивая молодая девушка. Возле неё стоял седой старик с бородой. Далее шёл бывший преподаватель Лазутин, пенсне которого нельзя было не узнать. Рядом с ним стояла Галина Ивановна, которая ничуть не изменилась с нашей последней встречи. А вот подле неё стоял юный парнишка лет пятнадцати. Он очень изменился и, хотя черты лица были узнаваемы, он уже не был обычным малышом, превратившись в юношу.

— Ванечка, — прошептал я, боясь, что сейчас умру от разрыва сердца.